Книга Мечты, присыпанные пеплом, страница 100 – Наталья Андреева

— Говорит, что у вас красивый голос. Спрашивала, какой вы из себя. Она видела, что высокий и стройный. Но не могла разглядеть в чадре, что у вас зеленые глаза, – хихикнула девчонка. – Но я ей сказала.

— Я тоже о ней все время думаю. Скажи ей, что Исмаил, недостойный раб, не видит больше ни солнца, ни луны, ни звезд. Свет померк в разлуке. Запомнишь?

— А как же.

— На-ка вот, чтобы нужные слова не забыла, передай госпоже, – он сунул в тонкую девичью руку письмецо. Там было и про луну, и про звезды.

— Ой, что вы! Нельзя!

Он с усмешкой протянул девушке деньги.

— Все равно нельзя, – она попыталась оттолкнуть его руку. – Хозяйка меня убьет!

— Как тебя зовут?

— Зейнаб, эфенди.

— А хотела бы ты, Зейнаб, жить не здесь, а во дворце?

— В самом дворце? У султана?

— Да. И быть калфой, а не какой-то служанкой. Гаремом командовать. И деньги за это большие получать. Потом и замуж можно выйти. Стать госпожой.

Она задумалась. Исмаил не торопил. По делам не убегает, стоит здесь, слушает, и то хорошо. А уж женщин он уговаривать умеет.

— И то сказать, жена у муфтия строгая, – сказала, наконец, Зейнаб, – Все не по ней. Замучила меня придирками. А то и побьют, – пожаловалась она.

— Поможешь мне, и я помогу тебе. Ты любишь свою госпожу? Посмотри на меня!

Девушка робко подняла глаза и сразу покраснела.

— Скажи мне правду, Зейнаб, – вкрадчиво сказал Исмаил. – Ты предана Мерьем из любви к ней?

— Зазнайка она, – невольно вырвалось у Зейнаб. – Сватали ее уже. Жених богатый, и отец согласен. Разве девушек слушают? А Мерьем умолила мать. Мол, давай подождем. А кого ей надо? Шехзаде?

— Передай ей мое письмо. Я приду завтра. Пусть выглянет в окно. Покажешь мне, где ее комната.

— Ой, нельзя, эфенди!

— Я буду стоять в условленном месте. Она ведь хочет меня увидеть?

— Еще как хочет! Уж я ей вас обрисовала!

— Я бы тоже хотел ее увидеть. Без чадры. Лицо твоей госпожи. Она красива?

— Еще как, – нехотя призналась Зейнаб. – Оттого и мать не торопится. Богатая, красивая, отец – уважаемый человек. Любой мужчина будет счастлив жениться на Мерьем. Ну а вы, эфенди? Может, вы тоже жениться хотите на моей госпоже?

— Может, и хочу, – рассмеялся он.

Исмаил знал, что Зейнаб передаст хозяйке этот разговор да половину приврет. А та поверит в то, во что хочет верить. В записке он назначал Мерьем свидание, просил ее выглянуть в окно. Писал, что сгорает от любви.

Он был уверен в успехе. Так и случилось.

Сначала занавеска на окне была недвижима. Исмаил терпеливо ждал. Он стоял в густой тени деревьев и жадно смотрел на окно в комнате Мерьем. Зейнаб подала ему знак, где именно надо ждать. Прошло немало времени, прежде чем дочь муфтия решилась. Всего один шажок, такой невинный жест: отодвинуть плотную занавесь и выглянуть в окно. Мерьем очень уж хотелось увидеть лицо мужчины, голос которого показался ей таким красивым.

Письмо она тут же сожгла, подумав в страхе: «Не приведи Аллах мать узнает!»! Хотя у Исмаила честные намерения. Зейнаб сказала, он не прочь жениться. Мерьем себе цену знала. Ее отец был самым уважаемым богословом в Стамбуле. От женихов отбоя не было. Но Мерьем не хотела замуж за богатого старика. А Исмаил и богат, и молод, и, как говорит Зейнаб, красив. Мерьем всего лишь хотела в этом убедиться. Разве это грех?