Книга Мимо открытых окон, страница 88 – Брин Гринвуд

— Не согласна, что роман глупый.

— Я говорю не про саму книгу; я считаю, это депрессивное чтение, поскольку напрашивается вывод о том, как глупы люди. Грустно.

— Люди страдают от одиночества по глупым поводам? – уточнила я.

— Именно! Они выбирают одиночество, потому что существует куча причин, по которым они не могут быть вместе, дружить или… или… не знаю. Книга хорошая, но меня она привела в уныние. Особенно когда Сингер остался один после смерти друга. Ему ведь даже жить не хотелось.

— То есть смерть – глупая причина для одиночества?

Эйден наконец-то снова улыбнулся.

— Да, самая глупая, – подтвердил он.

— Ты сегодня ешь наверху или здесь?

— Наверху, если не возражаешь.

— Конечно нет.

Я с облегчением выдохнула, поскольку боялась, что он будет избегать меня все оставшееся до возвращения Исабель время. Я ведь тоже страдала от одиночества. С Садиком мы ладили лучше, чем раньше, но близки не были. А у нас с Эйденом, хоть мы и стояли по разные стороны баррикад, было больше сходства, чем различий. По крайней мере, мы могли разговаривать о книгах.

Садик, видимо, тоже не чувствовал особой близости со мной, потому что обнял Эйдена, когда тот пришел на ужин. Так обнимают лучшего друга, которого давно не видел. Хотя Эйден и задолжал мне несколько бесед о книгах, я позволила Садику монополизировать нашего друга на весь ужин.

Бедному садовнику приходилось ублажать нас всех.

Когда мы поели, Садик быстренько сбегал за тарелками Джеки и Ли Сюэ и прикатил тележку в столовую.

— Уже уходишь? – спросил он Эйдена.

— У меня внизу есть дела.

— Останься. Погоняем машинки.

— Я могу погонять с тобой машинки, – встряла я, но принц не обратил на меня внимания.

Пусть Садик никогда бы в этом не признался, но он скучал по Нестору.

— Может быть, завтра поиграем во дворе, – пообещал Эйден.

Садик что-то проворчал и отправился к себе в комнату, после чего начал катать свою машинку туда-сюда по коридору, так что она вреза́лась в стену в дальнем конце. Дверь в комнату Нестора чуть приоткрылась, но изнутри тут же раздался строгий голос, и дверь закрылась. Садик продолжал гонять машинку и с разбега посылать ее в стену, а я тем временем проводила Эйдена до лестничной двери.

— Помоги мне с посудой, – попросил он у порога.

— Тебе нужна помощь?

— Да, пойдем. – Он взял меня за руку и, не дожидаясь возражений, вывел на лестницу.

Пусть я поступала нечестно по отношению к Садику, но не могла отказаться провести еще десять минут за пределами второго этажа, пусть даже на кухне.

— Хочешь пойти на свидание? – спросил Эйден, ополаскивая тарелки и передавая их мне, чтобы поставить в посудомойку.

— В смысле? Какое свидание?

— Ну, я… я не могу… – Он залился краской. – Я особо не могу никуда тебя пригласить. Ты же знаешь.

— Знаю.

— Но, если хочешь, можем пойти ко мне в гости. Посмотрим кино или еще чем займемся.

Или еще чем займемся. Это могло означать бездну всего, но главное – я смогу выйти из дома, увидеть гараж, где стоят автомобили, а то и получить доступ к средствам связи или информации, например к интернету. Эйден, конечно, подразумевал совсем другое, но мне приходилось хвататься за любую соломинку. Я не хотела его обижать, но жаждала найти путь спасения из этого дома. Он провел пятнадцать лет под Их властью, Исабель – как минимум двадцать. Я была узницей два года, и мысль о следующих тринадцати, а то и восемнадцати годах вызывала у меня желание биться о стену головой, пока из черепа не вывалится весь мозг. Стоило только представить такое будущее, и меня ослепляли слезы, словно я смотрела прямо на солнце.