Книга Мимо открытых окон, страница 107 – Брин Гринвуд

— Исабель! – крикнула я настолько громко, насколько решилась. – Ты должна нас кормить. Хотя бы арахисовым маслом и джемом. Ты должна прислать нам еды. Дети голодают. Вставай и выполняй свои обязанности.

Ответная тишина отдавала фильмом ужасов. Мы были заперты в доме без еды и без возможности сбежать.

Следующий день прошел безрадостно. Я позволила детям спать как можно дольше, поскольку не было причин вставать и тратить энергию. Я следила за тем, чтобы мы пили много воды во избежание обезвоживания, но из еды были только жалкие остатки арахисового масла на стенках банки. Я соскоблила их и разделила на две крошечные равные порции. Джеки помешкала, но сунула ложку в рот и дочиста облизала ее.

По предложению Садика мы соорудили плакат: «МЫ ХОТИМ ЕСТЬ! ПОЖАЛУЙСТА, НАКОРМИ НАС!» – и поднесли к камере в конце коридора.

В ту ночь, когда дети заснули, я расплакалась. Потом остервенела от голода. Если бы тогда мне удалось сбежать с этажа, я первым делом ворвалась бы на кухню в поисках еды, как медведь, разоряющий туристский лагерь.

Я открыла каждое окно и проверила, насколько крепко привинчены решетки. В столовой они не поддавались, но в западном углу класса одна решетка слегка разболталась. Однако, сколько я ни трясла ее, расшатать крепления еще больше не удалось.

Из инструментов у нас были только ложка и нож для масла. По дурости во время прошлого побега я потеряла отвертку, но, может, удастся с помощью столовых приборов выдолбить дерево вокруг шурупов, крепящих решетки к окнам? В классе я присмотрелась к висящей на стене старой карте. Она была обрамлена в металлическую трубку, оказавшуюся, когда я встала на стул, чтобы снять ее, на удивление тяжелой. Можно ли ее использовать как стенобитный таран?

Я убеждала себя, что паникую без причины, но к середине следующего дня всерьез задумалась об очередной попытке побега. Если Исабель лежит внизу мертвая или умирающая, а связаться с Эйденом не получается, нужно найти способ выбраться отсюда. Я послала Садика и Джеки в дозор, ходить по этажу, выглядывая Эйдена в окна, а сама с помощью столового ножа принялась скрести дерево вокруг нижних шурупов на слегка расшатанной решетке. Однако дерево оказалось слишком твердым, а шурупы слишком длинными. Через день все пальцы у меня были ободраны, а вынуть удалось всего один шуруп. Оставалось еще семь.

— Что будем делать? – спросил Садик.

— Завтра попробуем выломать дверь.

Он на мгновение распахнул глаза, но потом кивнул.

С помощью рамки карты и ножа, может, что-нибудь и удастся. Перед тем как лечь спать, я сделала последнюю попытку привлечь внимание Исабель: пошла в конец коридора на то место, которое находилось ближе всего к ее комнате, и около пяти минут прыгала там. Обычно подобный шум раздражал Исабель и она звонила в интерком и ругалась, но в ту ночь молчала. Я легла спать уставшая, мучаясь тошнотой и думая о девушке из рассказал Исабель, которую морили голодом в чулане.

— Встань и отведи девочку к двери.

Я резко проснулась и по привычке захлопала левой рукой по тумбочке в поисках мобильника. В комнате было темно.

— Что? – спросила я, практически уверенная, что еще сплю.

— Отведи девочку к двери, – повторила Исабель.

— О господи. Ты собираешься уморить нас голодом?