Книга Аромат апельсинов, страница 47 – Кэти Джордж

— И откуда ты знаешь Фейги?

— Мы с ним старые знакомые, – отводит взгляд он.

— А почему я тебя никогда раньше не видела?

Он фыркает.

— Мы тут всю ночь будем торчать, мисс Нэнси?

Мяукает кошка, и кто-то кричит почти вежливо: «Тихо!» Я не могу понять, относится это к нам или к кошке.

— Вот что… – шепчет Билл, сунув руки в карманы штанов. – Я бы не советовал тебе сегодня здесь ночевать. Лучше пойдем ко мне.

— Ты серьезно? – со смехом спрашиваю я.

— Да.

— А зачем мне это?

Он кивает головой в конец улицы.

— Теперь он знает, где ты живешь. Он вернется. Этот из таких.

— Ты уверен?

— Уверен. Иди, собери свое имущество, – распоряжается он.

«Имущество!»

Билл тоже иногда щеголяет словечками, которые узнал от Фейги, но только не всегда правильно их употребляет.

В ту первую ночь мы не спим с ним вместе. Как и на следующую.

Мистер Сайкс ведет себя как джентльмен и спит на диване. А еще он не пьет. Тогда не пил.

Ему удавалось меня дурачить, но не долго. Но к тому времени уже было поздно: я привыкла к нему и его повадкам, привыкла к его обществу, к звуку его шагов на лестнице, к тому, что он присматривает за мной, привыкла видеть его знакомую фигуру, уходя от клиента. Он занимает место там, где прежде жило одиночество. Он заполняет во мне пустоту, о существовании которой я раньше и не подозревала.

И я понимаю, что делаю то же самое для него. Хоть это и не заметно по тому, как он говорит об мне или разговаривает со мной.

Но, понимаете, только я знаю о том, что он таит в себе и о чем никогда не рассказывает. Только я знаю, что в детстве он ночевал под скамейками в парке, о мужчинах, перед которыми ему приходилось становиться на колени. Только я знаю, что ему снятся кошмары, во время которых он плачет. Рыдает. Или кричит. Борется с внутренними демонами. Или просыпается и просто хочет, чтобы я обняла его. В такие моменты он кроток, как агнец.

* * *

— Я тебя уже несколько дней не видел, Нэнс, – жалуется Билл, когда мы идем по улице и я начинаю забывать о терзавшем меня страхе. – Ты ведь не работала, верно? Ну, на той работе.

— У меня не было времени, Билл. Понимаешь?

— Мне бы хотелось, чтобы сегодня ночью ты была со мной, – ворчит он. – Долго еще ты будешь этим заниматься? Не понимаю, какой смысл ошиваться вокруг, надеясь, что парень выйдет на улицу после заката. В смысле, он же не выходит из дома, верно?

Я не отвечаю. Билл прав. Если бы я была богатой и у меня был ребенок, я едва ли отпустила бы его на улицу одного посреди ночи. Но распоряжения есть распоряжения, и остается еще добрый час, пока не наступит непроглядная тьма, то есть добрый час на поиски, и я должна показать, что работаю изо всех сил.

Какое-то время мы идем рядом просто как друзья. Билл – мужчина крупный, и толпа перед ним расступается. Так мне проще.

Мы сворачиваем за угол и идем по улице, за нами семенит Бычок. Здесь полно маленьких лавочек. Они теснятся одна за другой, словно узкие корешки книг, и мне на ум приходит считалочка: «Пекарь, мясник, повар, печник…» Только вместо печника я вижу книжную лавку…

— Билл?

Я замираю как вкопанная и хватаю его за руку. На той стороне улицы, рядом с книжной лавкой я вижу мальчика с книгами под мышкой. И этот мальчик поразительно похож на Оливера.

Я понимаю, что обращать на него внимание Билла было глупо, но слово сорвалось с языка прежде, чем я успела подумать.