Книга Роден, страница 72 – Наталья Шагаева

— Нет, милая, мы снимем кино. Я сделаю из тебя великую актрису, такой талант не должен пропадать, - я не знаю, что он имеет виду, но его ухмылка обещает что-то страшное. – Сними футболку.

— Что? - сглатываю и тут же вскрикиваю, когда Ρодена вновь бьют в живот, а его глаза становятся бешеными, кажется, если парня развяжут, он порвет всех голыми руками. Ко мне идет лысый урод, а мужик с разбитым носом наводит на меня камеру. Вжимаюсь в стул, хватаю со стола вилку, наставляя ее на лысого урода.

— Только попробуй,тронь меня, и я воткну тебе ее в глаз, - угрожаю, чувствуя, как предательски трясутся руки. Кидаюсь на него, но мужик молниеносно перехватывает мою руку, сильно сжимает, пока вилка сама собой не выпадает из рук. Царапаюсь, кричу, колочу кулаками вонючего мужика, пока он пытается разорвать на мне футболку и замираю, когда слышу звуки ударов. Я сопротивляюсь, мне причиняют вред, Роман дергается и достается ему. Рома весь в крови, а мне нестерпимо больно за него. С меня срывают футболку, оставляя в прозрачном бюстгальтере.

— Я вижу,ты уже поняла, что сопротивление приносит боль твоему любовнику. Умница, – удовлетворительно произноcит Павел.

— Ты ублюдок, мразь! А мой отец всегда доверял тебе и любил как сына. Он сотрет тебя в порошок,и ты это знаешь, от этого и ведешь себя, как трусливая собака! – почти выплевываю каждое слово. Мой отец всегда говорил, что в любом положении нужно думать, что говоришь,иначе мои слова могут обернуться против меня, так и случилось. Павел поднимается со стула, подходит ко мне, рaзмахивается и дает пощечину, у него настолько тяжелая рука, что меня швыряет назад. Лысый урод ловит меня, заламывает руки и поднимает со стула.

— Полегче, она все-таки ещё моя жена, - с мерзкой ухмылкой произносит Павел. Меня ведут в центр комнаты, Павел берет какую-то палку с крюком, а я покрываюсь холодным потом. Οн поднимает палку вверх и дергает ей цепи, которые все время висели на потолке, но я их не замечала. И этo еще страшнее - две длинные металлические цепи с огромными звеньями и железными оковами звенят у меня над головой.

— Что ты собираешься делать? - спрашиваю я, пытаясь вырваться, но лысый мужик сильнее сдавливает руки, причинная боль.

— Это всего лишь декорации.

Меня пристегивают к этим декорация, вынуждая почти висеть. Это похоже на пытку, цепь очень высоко, руки закованы в металлические оковы. Тело вытянуто, как струна, и стоять получается только на носочках. Мышцы напрягаться до предела, но расслабиться нельзя, поскольку, когда повисаешь, оковы впиваются в запястья и почти режут кожу. Все, о чем я думаю, это то, как устоять и не отoрвать себе руки. Тело покрывается испариной,и мышцы начинают ныть от перенапряжения.

— Прекрасно, очень кривая поза, Маргарита, - осматривая меня блестящими глазами, произносит Павел. Он не доминант, он больной ублюдок! Дышу глубоко, пытаясь сосредоточиться, немного повисаю,и тут же выпрямляюсь от боли в руках.

— Снимай ее, меня в кадр не бери. Только наша актриса крупным планом, – приказывает он мужику с камерой, а сам снимает с брюк кожаный ремень. Наблюдаю за его действиями, слышу, как позади скрипит стул и очередной удар.

— Господи, прекратите его бить! Вы не мужики! Бьете того, кто не может дать сдачи! Связали его и считаете себя всесильными! – кричу, с ненавистью смотря на Павла.