Книга Моя чужая жена, страница 50 – Наталья Шагаева

Веду бровями, сажусь за стол.

— Помогаешь, потому что?..

— Потому что ты мне не чужой, – выдыхает она, наливает себе чаю и садится напротив меня, грея ладони об чашку. – Но…

— Давай хотя бы сегодня без «но».

— Тогда кушай, Антон.

— А ты?

— А я не хочу. Не ем вечером.

Молча беру ложку, аппетита нет от слова «совсем», но я не хочу обидеть мою девочку. Пробую суп. Вкусно. Очень. Впрочем, как всегда. Давно не ел домашней еды. Ее еды. Аппетит прибавляется с каждой ложкой. Таня сначала скользит глазами по квартире, потом долго смотрит в темное окно, словно боится встретиться со мной взглядом.

— Где Нюся? – спрашиваю я.

— У бабушки, – все-таки встречается со мной взглядом. Но глаза теплые.

— Эта женщина утром была мать твоего мужа? – Кивает.

— А…

— А он вернется только через пять дней, – отвечает она, опережая мой вопрос, словно читая мысли.

— Ммм, – не хочу продолжать разговор. Не хочу спугнуть ее такую теплую и домашнюю, поэтому прикусываю язык и молчу.

— Ты, пожалуйста, выпей таблетки и сироп на ночь и завтра утром тоже. Пей побольше чаю с медом и лимоном, и я сделала морс, – указывает глазами на кухонную столешницу позади меня. – И ради бога, посиди хотя бы пару дней дома. Отдохни.

Она встает с места, наливает в мою кружку свежего чая, добавляет туда лимон, мед и ставит рядом со мной. Хватаю ее за руку, останавливая.

— Останься со мной сегодня, – хрипло прошу я.

— Антон… – дергает рукой, лишая меня своего тепла.

— Я знаю все, что ты сейчас скажешь, Таня. Просто останься… – выдыхаю я. Сглатывает, отводит взгляд, молчит… Ну давай, моя девочка, ты же хочешь. Отпусти себя. Она молча убирает со стола, моет посуду, пока я пью чай и не свожу с нее глаз. Таня вытирает руки, идет в зону гостиной. Садится на мой диван, поджимая под себя ноги. Да! Это молчаливое согласие.

Встаю с места, гашу верхний свет, оставляя только светильник в зоне гостиной и подсветку на кухне. Опускаюсь рядом с ней на диван, закидываю ноги на подлокотник, а голову опускаю ей на колени. Вдыхаю, впитывая в себя ее запах, закрываю глаза и уплываю. Через несколько минут нашей тишины чувствую, как ее пальчики зарываются в мои волосы. Хорошо! Внутри меня растекается эйфория, словно доза самого сильного наркотика. Чувствую себя целым. Нет тревоги и дикой тоски, нет ничего, что тяготит. Есть только она, ее тепло, запах и нежные руки, которые скользят по волосам к вискам, ниже, очерчивают мои скулы.

— Почему ты уволилась? – тихо интересуюсь я.

— Ты знаешь ответ.

— Знаю, но это не поможет. Я настолько увяз, что меня уже ничего не остановит.

— Это губительно, Антон. Ты ничего не изменишь, а пострадают все.

— Пусть так, но назад дороги нет, – поворачиваю голову, потираясь об ее нежную ладошку.

— Эгоист, – усмехается она и игриво шлепает по щеке. – Каким был, таким и остался, – нечаянно задевает мои губы, и я спешу поцеловать ее пальчики. Замирает, начиная дышать глубже.

— «Лучше йогурта по утрам

Только водка и гренадин.

Обещай себе жить без драм

И живи один.

Все слова переврутся сплошь,

А тебе за них отвечать.

Постарайся не множить ложь

И учись молчать.

Бог приложит свой стетоскоп,

А внутри темнота и тишь.

Запрети себе множить скорбь,

Да и зазвучишь».

Тихо шепчет она мне стих, попадая им в самое сердце. Словно ржавым гвоздем расковыривая старые раны, вынуждая их кровоточить.