Книга Развод. Когда рушится мир, страница 7 – Алла Нестерова

— Светка, держись, — прошептала она, гладя меня по спине. — Мы со всем разберёмся. Ты не одна.

Я хотела поверить ей, но слова растворялись в пустоте, что заполнила мою грудь. Как можно держаться, когда всё, что ты любила, рушится, как карточный домик? Кирилл, его улыбка другой женщине, его рука на её талии — эти образы выжигали меня изнутри, оставляя лишь пепел.

— Давай поедем на моей машине, твою я подгоню позже — мягко, но решительно Лида забрала у меня ключи. — Сначала заберём детей, потом домой. Ты не в том состоянии, чтобы быть за рулём.

Я кивнула, не в силах возразить. Лида достала из сумки влажные салфетки и бутылку воды.

— Умойся. Детям не нужно видеть тебя такой.

Я послушно вытерла лицо, смывая размазанную тушь и следы слёз. В зеркале заднего вида отразилась чужая женщина — с потухшими глазами, бледная, с пятном от утреннего кофе на футболке. Это была не я. Не та Света, которая смеялась с Кириллом над дурацкими сериалами, которая строила планы на будущее, где мы стареем вместе, окружённые внуками. Где она, та Света? И когда я её потеряла?

В школе дети выбежали навстречу, сияя от радости. Последний учебный день, впереди каникулы. Маша размахивала грамотой за успехи в учёбе, Максим гордо показывал пластилинового дракона.

— Мам, смотри, это для папы! — его глаза светились гордостью. — Думаешь, ему понравится?

Для папы. Сердце сжалось так, что я едва сдержала стон. Я выдавила улыбку, чувствуя, как она трескается, словно глиняная маска.

— Конечно, солнышко. Очень красивый.

— Тётя Лида! — Маша бросилась к подруге. — Ты с нами на дачу поедешь?

— Нет, милая, — Лида погладила её по голове. — Я только довезу вас до дома. Бабушка уже ждёт.

Всю дорогу дети болтали о каникулах, о том, как будут ловить лягушек у пруда и строить шалаш. Я смотрела в окно, но видела только Кирилла — его улыбку, обращённую к той, другой. Его пальцы, переплетённые с её. Его губы, касающиеся её макушки. Каждое воспоминание было как удар ножом, и я не знала, сколько ещё смогу выдержать.

Дома нас ждала мама. Она посмотрела на меня, и её брови сдвинулись.

— Светочка, что с тобой? Ты бледная, как полотно. Заболела?

— Просто устала, мам, — я попыталась улыбнуться, но губы не слушались. — Конец учебного года, суета.

Она покачала головой, но при детях не стала расспрашивать. Пока мы собирали их вещи, я двигалась, как робот: пижамы — в сумку, зубные щётки — в косметичку, Машина кукла — обязательно, без неё она не заснёт. Лида помогала, то и дело касаясь моего плеча, напоминая, что она рядом. Но даже её поддержка не могла заполнить пустоту внутри.

— Мам, а папа точно приедет на выходных? — Маша аккуратно укладывала в рюкзак свои сокровища — браслеты, блестящие наклейки, маленькую записную книжку.

— Конечно, солнышко, — соврала я, и ложь обожгла горло, как кислота. — Папа обязательно приедет.

Когда мама с детьми уехала, я почувствовала странное облегчение. Теперь не нужно притворяться. Лида усадила меня на кухне, поставила передо мной кружку с горячим чаем.

— Рассказывай всё. Подробно.

Я рассказала — сбивчиво, путано, перескакивая с одного на другое. Про звонок утром, про Лидины слова о заявлении на развод, про кафе, где я увидела Кирилла с той девушкой. Про его улыбку, его поцелуй, его руки на её талии. Слова вырывались, как рвота, — горькие, болезненные, но я не могла остановиться.