Книга Развод. Когда рушится мир, страница 4 – Алла Нестерова

Я вскочила и начала ходить по гостиной, словно движение могло заглушить боль. Воспоминания накатывали волнами, каждая из них била всё сильнее. Корпоратив в декабре. Кирилл вернулся поздно, слегка пьяный, смеялся, рассказывал о новой сотруднице — молодой, амбициозной, с красным дипломом. Я тогда пошутила: «Смотри, не увлекись». Он странно посмотрел на меня и ответил: «Не волнуйся, я своё отгулял». Эта фраза тогда резанула, но я прогнала сомнения. А теперь она звучала как признание.

Его раздражение, когда Маша разлила сок на его документы. Раньше он бы просто улыбнулся, а теперь накричал так, что она расплакалась. Отказ от отпуска — «слишком много работы». Мы с детьми уехали к моим родителям, а он остался в городе. Один. Новый костюм, который он купил без меня. Дорогой парфюм, которого раньше не было. Абонемент в спортзал — «надо следить за собой». Господи, это же так очевидно! Как в дешёвом сериале, где все улики кричат об измене. Как я могла быть такой слепой?

Или не слепой, а трусливой? Я ведь видела, как он отдаляется, но молчала. Боялась разрушить наш уютный мирок, где всё было предсказуемо: дом, дети, ужины, сериалы по вечерам. Я растворилась в роли жены и матери, забыла, кем была до этого. Когда-то я мечтала вернуться к дизайну интерьеров, строила планы, рисовала эскизы. А потом? Декрет, быт, дети — и я сдалась. Кирилл говорил: «Я достаточно зарабатываю, занимайся семьёй». И я занялась. Стала идеальной женой. Но для кого?

Телефонный звонок вырвал меня из пучины мыслей. Мама.

— Светочка, я через два часа выезжаю. Дети собраны?

Я совсем забыла про их вещи. Сердце сжалось — дети. Они не должны ничего заподозрить.

— Да, мам, почти всё готово. Скоро поеду за ними в школу.

— Хорошо. А как Кирилл? Не против, что я забираю их на всё лето?

Кирилл. Он, наверное, даже не заметит, что детей нет. Ему теперь всё равно.

— Нет, мам, он не против. Он… занят на работе.

— Работа работой, а семья важнее, — строго сказала она. — Следи, чтобы не перерабатывал.

Я сжала телефон, чтобы не разрыдаться. Семья важнее. Для неё — да. Для меня — да. А для него? Я выдавила:

— Хорошо, мам. Жду.

Я посмотрела на часы. Половина двенадцатого. Время есть. Нужно собрать вещи детям, привести себя в порядок. А потом… Потом я узнаю правду. Ждать вечера? Позвонить ему сейчас? Поехать в его офис и устроить сцену? Нет, при детях ничего выяснять нельзя. Пусть уедут к бабушке, а потом я посмотрю ему в глаза. И пусть попробует солгать.

Я ехала в школу, цепляясь за руль, будто он мог удержать не только машину, но и мою разваливающуюся жизнь. В голове крутился список вещей для детей — пижамы, зубные щётки, любимая Машина кукла, без которой она не засыпает. Обыденность этих мыслей казалась насмешкой над тем, что творилось внутри. Как можно думать о куклах, когда твой мир рушится? Лида, её звонок, слова о заявлении на развод — всё это всё ещё казалось каким-то нелепым недоразумением. Может, ошибка? Может, другой Кирилл Казанцев? Но в глубине души я уже знала правду, и она жгла, как раскалённый уголь.

На перекрёстке у торгового центра «Атриум» загорелся красный свет. Я остановилась, глядя прямо перед собой, но взгляд невольно скользнул в сторону. Летняя веранда кафе, где мы с Кириллом когда-то пили кофе по утрам, держась за руки. Тогда он смотрел на меня так, будто я была единственной в мире. Одиннадцать лет назад. Воспоминание кольнуло, но то, что я увидела дальше, разорвало сердце на куски.