Книга Выход в клетку, страница 92 – Лана Фрейтаг

Ника притянула его ближе.

Он стоял между ее коленями, тяжелый, горячий, живой, и от этого простого ощущения у нее вдруг перехватило дыхание сильнее, чем от любых слов. Она провела ладонями по его груди, почувствовала под тканью твердое тепло тела, и в этом было что-то почти невозможное после всей ледяной роскоши, через которую она прошла.

Живой мужчина.

Ее мужчина.

Не идеальный. Не удобный. Не безопасный. Но настоящий до такой степени, что рядом с ним невозможно было дальше врать себе.

Волк отстранился первым. Совсем немного. Ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза.

— Скажи мне еще раз.

Ника поняла сразу.

— Что?

— Что ты вышла.

Она не стала улыбаться. Не стала смягчать. Потому что для него это было не красивым словом, а чем-то глубже. Почти доказательством, что все это не сон после боя.

— Я вышла, — сказала она. — Денис подписывает развод. Дом остается мне. Компания моя. Деньги защищены. Харперы больше не держат промоушен за горло.

Он слушал молча.

— И я больше не его жена, — добавила она. — Даже если бумага еще пару недель будет делать вид, что это не так.

Волк закрыл глаза на секунду.

Когда открыл, в его взгляде было столько сдержанного, тяжелого чувства, что Нике пришлось сжать пальцы на краю стола, чтобы выдержать.

— Я хотел выломать дверь, — сказал он.

— Знаю.

— Меня остановили.

— Хорошо.

Он нахмурился.

— Хорошо?

— Да. Потому что я должна была выйти сама.

Несколько секунд они смотрели друг на друга молча. Потом Волк медленно кивнул. Не потому, что ему понравилось. Потому что понял.

— Я горжусь тобой, — сказал он.

Она обняла его за шею и прижалась лбом к его плечу.

Некоторое время они просто молчали.

За окнами стояло позднее утро. Сад за домом был вымыт ночным дождем. На мокрой траве лежал свет, в кронах старых деревьев шумел ветер, где-то далеко за воротами проехала машина. Дом больше не казался мертвым. Он был пустым, да. Но в этой пустоте наконец появилось место для воздуха.

Волк первым нарушил тишину:

— Ты правда хочешь оставить этот дом?

Ника повернула голову к окну.

— Пока да.

— Почему?

Она провела пальцами по старому краю стола. Темное дерево было гладким, почти теплым.

— Потому что я слишком долго боялась таких мест. А теперь хочу посмотреть, что будет, если в таком доме никто никого не держит.

Волк молчал.

— Может, продам потом, — сказала она. — Может, сделаю здесь офис фонда для молодых бойцов. Может, буду приезжать сюда раз в год и пить кофе в кабинете, где Харперы когда-то решали чужие жизни. Пока не знаю.

— Фонд?

— Да.

Он посмотрел на нее внимательнее.

Ника пожала плечом.

— У нас теперь есть деньги. Нормальные. Я хочу часть пустить на ребят, у которых нет команды, врачей и нормальных залов.

Волк смотрел на нее так, будто она только что сказала что-то важнее признания в любви.

— Что?

— Ничего.

— Волк.

— Ты правда собираешься сделать это из дома Харперов?

Ника медленно улыбнулась.

— Да.

Он тоже улыбнулся. Слабо, почти незаметно. Но это была настоящая улыбка.

— Жестоко.

— Практично.

— Нет, Ника. Это красиво жестоко.

Она рассмеялась уже нормально. Тихо, устало, с облегчением. И Волк смотрел на нее так, будто этот звук стоил для него больше, чем весь рев арены после его победы.

Потом он вдруг стал серьезным.

Ника заметила это сразу.