Книга Выход в клетку, страница 84 – Лана Фрейтаг

И все это происходило под беззвучную трансляцию боя, где Волк как раз делал противоположное.

— Я знаю больше, чем ты думаешь, — сказал Денис.

Ника медленно посмотрела на него.

— Тогда зачем тебе разговор?

— Потому что одно дело знать. Другое — дать тебе возможность сказать самой.

— Почему решила, что сможешь вывести себя из моего брака и мои деньги из своей компании так, будто это разные операции?

На экране Волк прижал соперника к сетке.

Без звука это выглядело почти страшнее. Тело к телу. Давление. Руки. Плечи. Соперник пытался уйти, но клетка уже работала против него.

Ника не отвела взгляд от Дениса.

— Потому что это и есть разные вещи.

Тина вдруг тихо сказала:

— Господи, вы оба больные.

Ника и Денис одновременно повернулись к ней.

Несколько секунд Ника просто смотрела на Тину. На бледное лицо, дрожащие пальцы, идеальное платье, дорогую сумку на столе.

— Ты зря решила, — сказала Ника тихо, — что только у меня есть прошлое, которое нельзя выносить при свидетелях.

Новый удар Волка разрезал арену, как выстрел.

Звук был глухой, мясной, страшный. Он прошел через клетку, через сетку, через рев толпы и на долю секунды выбил из зала воздух. Люди вскочили почти одновременно. Кто-то заорал. Кто-то ударил ладонями по ограждению. Камеры дернулись ближе, жадно ловя лицо соперника, который отшатнулся к сетке и слишком поздно попытался вернуть стойку.

Соперник ушел вправо. Волк перекрыл.

Левый. Корпус. Короткий удар сверху.

Толпа взвыла.

Соперник снова пошел вперед. Слишком широко. Волк увидел это раньше, чем тот закончил движение.

Вокруг на секунду стало очень четко: черная сетка, мокрый настил, оскал соперника, гул арены, похожий на шторм.

И Ника.

Не в ложе. Не рядом. Даже не в поле зрения.

Внутри.

Он не мог проиграть сейчас.

Не потому, что ей нужен был чемпион. А потому, что он слишком долго позволял другим людям решать, кто он такой и на что он имеет право.

Волк выдохнул и снова ударил.

Арена сорвалась.

* * *

За тяжелой дверью рев арены превращался в низкий гул. Иногда он прорывался сильнее, когда кто-то открывал дверь в коридор, но тут же снова глох в мягком ковре, дорогих стенах, холодном свете и темной полировке бара. Здесь все было устроено так, чтобы власть не слышала чужой крик, если не хотела.

Ника стояла перед экраном и смотрела на Волка.

Отсюда Волк казался меньше, чем был. Темная фигура в круге света. Удар. Шаг. Сетка. Снова удар. Но Ника видела его слишком ясно. Как он забирает центр. Как чуть разворачивает плечо перед атакой. Как становится почти спокойным в те секунды, когда внутри у него наверняка уже все горит.

За ее спиной Тина сказала:

— Ладно. Давайте без театра.

Ника обернулась.

Тина стояла у дивана, но не садилась. В кремовом платье, с идеальной укладкой, с чуть расплывшейся тушью у нижних ресниц. В одной руке она держала бокал, хотя, кажется, даже не помнила, что налила туда воду. В другой сжимала телефон так крепко, будто это был не телефон, а последняя ручка на двери, которую сейчас захлопнут снаружи.

Денис не смотрел на бой. Не смотрел на Тину. Смотрел на ее отражение в темном стекле шкафа с бутылками. И только пальцы, вжавшие стакан, выдавали, что внутри уже поднялось что-то темное.

— Что тебе нужно? — спросил он.

Ника медленно отошла от стекла.