Книга Выход в клетку, страница 82 – Лана Фрейтаг

У Тины дрогнули губы. Он не просто ставил Тину на место.

Он уже собирал материал.

Тина это тоже увидела.

— Ты не посмеешь, — сказала она почти беззвучно.

— Ты уже сказала это десять минут назад. И все равно продолжаешь проверять.

Внизу прозвучал гонг.

Конец раунда.

Рев зала стал плотнее, секунданты бросились к бойцам. Першин почти вдавил Волка на табурет у сетки, наклонился к нему и заговорил быстро, зло, коротко. На центральном экране крупным планом появилось лицо Волка. Пот, кровь у губы, темные глаза, тяжелое дыхание. Он слушал тренера, но выглядел уже иначе.

Он вернулся.

И это дало ей опору.

Денис стоял рядом, но больше не касался ее. Его ладонь исчезла со спины, и там, где еще недавно было его теплое, властное прикосновение, теперь остался холод. Ника не обернулась к нему. Не стала объяснять. Не стала говорить ни “это неправда”, ни “это не то, что ты думаешь”.

— Тина, — сказала Ника спокойно.

Тина резко посмотрела на нее.

— Что?

— Ты сейчас слышишь себя?

Тина открыла рот, но Ника продолжила раньше.

— Ты пришла ко мне за помощью. Торговалась своими страхами. Просила не отдавать Денису информацию против тебя. Просила прикрыть тебя и детей от войны внутри семьи. А теперь, когда Денис напомнил тебе о твоем состоянии, ты начинаешь выкрикивать про меня и бойца в ложе, полной людей.

Она сделала паузу.

— Ты правда думаешь, что после этого твои слова выглядят как правда, а не как попытка ударить в ответ?

Тина побледнела так резко, что даже румянец на щеках стал похож на пятна.

Денис медленно перевел взгляд на Нику.

Ника почувствовала это, но не посмотрела на него. Ей нельзя было смотреть. Сейчас любое личное между ними только испортило бы удар.

Она смотрела на Тину. Почти с жалостью.

И от этой жалости Тину перекосило сильнее, чем от угроз Дениса.

— Ах, вот как, — выдохнула она. — Теперь я сумасшедшая.

— Нет, — сказала Ника. — Сейчас ты опасная для самой себя.

Снизу судья дал сигнал к следующему раунду.

Волк поднялся со стула.

* * *

Ника смотрела на него и вдруг поняла: самое опасное для Волка уже прошло.

Он вернулся туда, где умел выживать лучше всех.

Лукас у входа в ложу чуть изменился в лице. Едва заметно, но Андрея увидела. Улыбнулась уголком губ и тихо сказала:

— Плохие новости?

— Пока еще нет, — ответил он.

Он посмотрел на нее, и между ними опять сверкнуло то самое раздражение, которое было слишком живым, чтобы быть только раздражением.

— Я сказал, что может проиграть, если выйдет с этим в голове.

Андрея перевела взгляд на клетку.

— А теперь?

Ника смотрела на бой и чувствовала, как внутри нее тоже что-то выравнивается. Тина ударила. При всех. Но удар не лег так, как она рассчитывала. Она хотела вытолкнуть Нику в центр скандала, сделать ее виноватой, голой, беззащитной перед Денисом и чужими глазами. А вместо этого сама оказалась женщиной, которая сорвалась на таблетках и шампанском и выдала семейную грязь при свидетелях.

Ника больше не была обязана ей помогать.

— Тина, — сказал Денис.

Она вздрогнула.

— Что?

— Сядь.

— Я не…

— Сядь.

На этот раз она села. Не сразу. Но села. Денис подошел к столику, взял ее бокал и поставил дальше от нее.

— После боя ты останешься здесь, — сказал он. — Мы поговорим отдельно.

Ника отвернулась к клетке. Ей больше не хотелось смотреть, как Тина понимает масштаб собственной ошибки. Слишком много женщин в этой семье уже понимали это поздно. Но сегодня Ника не собиралась становиться еще одной женщиной, которая платит за чужой страх.