Книга Выход в клетку, страница 5 – Лана Фрейтаг

— Что случилось?

— Не дергайся, — ласково сказала Андрея и легким движением расправила кружево у нее на груди. — На вас сейчас смотрят.

Ника все-таки дернулась. Совсем чуть-чуть. Но Андрея заметила и это.

— Он уже здесь. Завтра у тебя еще будет шанс, — шепнула она.

Воздух застрял у Ники в горле.

Андрея отступила на полшага, быстро окинула ее взглядом и поправила букет так, будто только ради этого и подошла.

— Одну секунду, — сказала Андрея уже громче, с безупречной светской улыбкой для камер. Потом наклонилась еще раз и почти беззвучно добавила: — Если хочешь увидеть его до отъезда, решай сейчас.

* * *

К концу церемонии Нике казалось, что этот день длится уже неделю.

Она выдержала все как надо. Улыбалась. Принимала поздравления. Говорила с нужными людьми. Позволяла себя обнимать, разглядывать, фотографировать. Выдержала солнце, шум, жару, поток правильных слов и чужих влиятельных лиц. Но сейчас ей хотелось только одного: исчезнуть хотя бы на несколько минут. Без Дениса. Без гостей. Без этой новой роли, которая легла на нее слишком плотно и слишком быстро.

Она влетела в первую свободную кабинку и прямо в свадебном платье рухнула на закрытую крышку унитаза. Здесь было прохладнее, тише, и от этой тишины вдруг стало почти больно. Ника уперлась локтями в колени, стиснула пальцами виски и закрыла глаза.

Всего пять минут. Без чужих рук, чужих голосов и улыбки, от которой уже сводило скулы.

Дверь мягко открылась.

Ника сразу распахнула глаза.

По мозаичному полу осторожно застучали каблуки. Тонкие, высокие, дорогие. Женщина шла медленно, будто не хотела шуметь. Или искала не место у раковины, а кого-то определенного.

Да чтоб тебя.

Ника замерла и быстро подтянула подол выше, чтобы белая ткань не выдала ее снизу. Дышать она тоже стала тише, словно это и правда могло помочь. Сердце после церемонии и так билось неровно, а теперь заколотилось еще чаще, зло и глухо, отдавая в горло.

Каблуки остановились у зеркала.

Несколько секунд ничего не происходило. Только тихий шорох ткани, тонкий запах дорогого парфюма и эта странная пауза, в которой любой звук вдруг начинал значить слишком много.

Потом тень под дверью сдвинулась.

Женщина не пошла к раковинам. Не повернула к выходу. Она медленно двинулась вдоль кабинок, будто точно знала, что здесь кто-то есть. Один шаг. Второй. Третий. И остановилась прямо напротив Ники.

У Ники пересохло во рту.

Тень не уходила. Наоборот, подошла еще ближе. В узкой полоске света под дверью показались острые носы туфель. Женщина стояла слишком близко. Будто прислушивалась. Или смотрела вниз. Или уже заметила край белого платья, который Ника не успела убрать до конца.

В груди резко похолодело.

В следующую секунду Ника вскочила так резко, что тяжелая юбка ударилась о дверь, и рывком распахнула кабинку.

— Господи, Тина!

Перед ней стояла Тина Харпер. Молодая жена Джона, красивая той дорогой красотой, которую обычно хочется разглядывать издалека. Но сейчас Ника увидела только глаза. Красные, влажные, совсем не похожие на глаза счастливой женщины.

Ника смотрела на нее молча и с неприятной ясностью понимала: дело не в нервах, не в трогательности момента и не в свадебной сентиментальности. Так не плачут от умиления. Так плачут, когда тебя дожали, унизили или напомнили, кому ты здесь принадлежишь.