Книга Выход в клетку, страница 2 – Лана Фрейтаг

Саня уже заводил двигатель.

Сзади вспыхнули фары.

— Ну конечно, блядь, — сказал Саня и резко вывернул руль. Шины взвизгнули на повороте.

За окнами проносились черные склоны, редкие огни, куски неона, мокрый блеск дороги. Волк обернулся.

Один внедорожник сел им на хвост сразу.

— До марины сколько? — спросил он.

— Минут двенадцать, если нас не размажут раньше.

Девушка на заднем сиденье сжалась в комок, вцепившись пальцами в край кресла. Без каблуков, с размазанной под глазами косметикой, она уже не походила на картинку из съемки. Только на очень молодую девчонку, которая поняла цену красивой жизни слишком поздно.

— Телефон, — сказал Волк.

Она молча отдала ему айфон.

— Локация включена, — бросил он Сане.

— Да я уже понял.

Он открыл окно и без размаха выбросил телефон в темноту за бортом. Девушка коротко вздрогнула. Волк достал из бардачка дешевый кнопочный аппарат и протянул ей.

— Паспорт? — коротко спросил он.

Она качнула головой.

— У них.

— Хорошо. Значит, тебя поведут по запасному маршруту.

Она подняла на него глаза.

— А если меня снимут на выезде?

— Не снимут.

Это прозвучало так спокойно, что даже Саня на секунду покосился на него. В машине стало тихо. Только мотор, шины, тяжелое дыхание и далекая музыка крови в висках.

Сзади внедорожник приблизился еще.

— Волк, — сказал Саня. — Или мы сейчас красиво отрываемся, или они нас догонят у съезда.

Волк смотрел вперед.

Черная дорога резко уходила вниз, к воде. Где-то там, за поворотом, начиналась частная марина. Андрея клялась, что катер будет ждать не дольше пяти минут. Человек на причале вопросов не задаст. Деньги уже переведены. Им нужно было только довезти девушку живой и не дать ее вернуть обратно.

— Держи левее, — сказал Волк.

— Там серпантин.

— Я вижу.

Саня зло усмехнулся.

— Наконец-то нормальный план.

Машина влетела в поворот. Сзади взвизгнули тормоза. Фары на секунду дернулись, смазались, и Волк понял: хватит.

Он развернулся к девушке.

— Слушай меня внимательно. На причале тебя встретит мужчина в белой рубашке. Не споришь. Не задаешь вопросов. Своего имени не называешь. Все, что было до этого, для тебя закончилось.

Она смотрела на него несколько секунд, потом хрипло спросила:

— Ты сам в это веришь?

Волк не ответил.

Черная вода уже мелькала между пальмами. Огни марины дрожали впереди, как приманка.

И в этот момент ему в голову вошло совсем не это. Не мокрая дорога. Не катер внизу. Не чужая девчонка, вжавшаяся в сиденье так, будто у нее еще был шанс проснуться в другой жизни.

Ника.

Светлая кожа под его ладонью. Тонкая шея. Упрямый подбородок, который так и тянуло сжать пальцами и заставить смотреть только на него. То, как она держалась рядом с ним — ровно, холодно, будто все контролирует, будто между ними не искрит воздух, не сводит внутренности и не хочется сорваться раньше, чем включится разум.

Он слишком хорошо помнил ее губы. Помнил ее дыхание у своего рта. Помнил, как она замирала всего на секунду, когда он подходил ближе, и как потом все равно не отступала. Помнил тот взгляд снизу вверх, после которого уже поздно было врать себе, что это можно переждать.

И от одной мысли, что теперь ее придется вырывать у мира урывками, по часам, почти тайком, у него внутри медленно и тяжело поднималась ярость.