Книга Спайдер и Сторми, страница 8 – Келси Кингсли

Я знал об этом всём лишь потому, что когда-то встречался с одной такой много лет назад, задолго до того, как мне пришлось бежать из единственного дома, который я когда-либо знал.

Компания прошла мимо меня, излучая такую ауру высокомерия, что я чуть не взбесился. Мне уже было за тридцать, но это не значило, что я не помнил, каково быть подростком. Я одевался не хуже них, но у меня не было желания красить волосы или губы в подходящий цвет. Но что действительно отличало меня от них, так это отсутствие друзей. Другие дети — друзья Люка или ребята из нашего района — считали меня чудаком, странным, изгоем, слишком сломленным, чтобы вписаться.

Конечно, я понимал, что периодические приступы паники по пустякам, наверное, не улучшали моего положения, как и мой выбор любимого цвета или увлечение мрачным.

Но в любом случае, суть в том, что эти дети пытались быть такими странными. И их сверстники любят их за это. Что, в свою очередь, делало их совсем не такими странными. Они не знали, что значит быть отвергнутым, подвергаться насмешкам и издевательствам за то, что ты по-настоящему необычный, и я не любил их за это.

А где-то глубже, под раздражением, я чувствовал зависть. О боже, как же здорово, должно быть, легко находить признание. Как же прекрасно иметь друзей, не меняя себя.

Одна из подростков — девочка в самой короткой юбке — задержала мой взгляд на секунду дольше, чем остальные. Без какой-либо причины. Это было просто случайное столкновение взглядов, но в эту секунду она встретилась со мной глазами и презрительно скривила чёрные губы.

— На что, чёрт возьми, ты пялишься, извращенец грёбаный? — спросила она, и в её голосе звучало обвинение.

Я быстро отвёл глаза и, как всегда, промолчал, сосредоточившись на том, чтобы участок Эллен с аккуратно подстриженной травой был чист от сорняков и всего, что может выглядеть неприглядно.

— Фрик, — сказала другая девушка мне в спину.

Жар поднялся от воротника. Губы сами собой скривились.

То, что девочка, копирующая образ странных людей, может развернуться и употребить это слово как оскорбление, почти заставил меня рассмеяться. Ирония ситуации заставила меня почти покачать головой. Меня даже потянуло одёрнуть её. Сказать, чтобы уважала старших — я был её старше как минимум на двадцать лет. Но я никогда не был хорош в конфликтных ситуациях, поэтому промолчал, уставившись на надгробие передо мной, и мысленно умоляя их просто уйти — как я всегда делал, когда надо мной издевались.

Все, кроме одного.

Но, увы, они этого не сделали.

Это никогда не могло быть так просто. И никогда не было.

Я услышал, как парень сказал: «Зацени».

Я стоял, не поднимая глаз, пока он решительно сошёл с дорожки на газон и встал рядом. Парень был на несколько сантиметров ниже меня, его голова едва доставала до моего носа, но из-под его чёрного тренча веяло уверенностью. Больше, чем было во мне.

Я не отводил взгляда от имени Эллен Х. Миллс, изо всех сил пытаясь мысленно заставить этого маленького засранца вернуться к своей прогулке.

Но, конечно же, он остался рядом со мной.

Парень достал салфетку из кармана и громко высморкался, выпустив сопли двумя резкими толчками. Потом бросил салфетку на землю, прямо под высеченную надпись на надгробии.

Я медленно поднял глаза от помятого белого комка, бросив на него усталый, но тяжёлый взгляд.