Книга Спайдер и Сторми, страница 12 – Келси Кингсли

— Конечно, ты можешь пойти, — сказал папа. — Но ты возьмёшь Чарли с собой.

Люк застонал, и от звука его разочарования у меня защемило в груди.

Он был моим лучшим другом, всегда им будет. Но его лучшим другом был Ричи.

Если честно, я даже не был уверен, что вообще был другом Люка.

— Пап, ты, наверное, шутишь, да? — Люк шумно выдохнул, словно не мог поверить, что наш отец может быть таким несправедливым тираном. — Он же ребёнок.

Мама вздохнула, признавая поражение:

— Ну, в этом он прав…

— Ему тринадцать, он не ребёнок, — строго поправил папа, и я мог представить, как между его бровями появились две складки. — И, если на той вечеринке ты собираешься делать что-то, чего нельзя делать при нём, значит, тебе вообще не стоит туда идти.

Я сглотнул, чувствуя, как желудок завязывался в тысячу узлов.

Они говорили о дне рождения друга Люка. Роб жил всего в паре кварталов от нас, и ему только что исполнилось шестнадцать. Люк всю неделю разговаривал по телефону со своими друзьями о вечеринке, и в его голосе слышалось волнение и озорство. Я знал, чем Люк любил заниматься, когда меня нет рядом, и понимал, что он не хочет, чтобы я был рядом, потому что мешал ему этим заниматься.

Курить сигареты. Пить пиво. Целоваться с девчонками.

Мысли о том, что он может делать нечто большее, заставили узлы в моём желудке затянуться ещё сильнее, но я старался отогнать эти мысли.

Достаточно того, что на прошлых выходных Люк пробрался в дом пьяным. Я никогда не видел никого настолько пьяным, даже папу, когда он много лет назад ходил на свадьбу друга. Люк споткнулся на лестнице и упал в мою комнату, хихикая как девчонка и опираясь на меня всем весом. Рассказывал о какой-то школьной девушке и о том, как она позволила ему потрогать её грудь, прежде чем его вырвало на мою футболку. Дважды.

Я никогда не целовал девушку.

Никогда не трогал грудь.

Было странно, что Люк делал такие вещи — и, вероятно, многое другое — и ещё страннее то, как разница в нашем опыте увеличивала дистанцию между нами.

«Может, я действительно был ребёнком».

В любом случае, я не хотел идти на эту вечеринку.

Мне не нравились друзья Люка. Они всегда были ужасными и жестокими, а теперь, став старше, стали ещё злее и делали Люка таким же, когда он был с ними.

Сейчас Люк молчал, и я гадал, о чём он думал. Как выглядело его лицо? Злился ли он? Я хотел, чтобы папа послушал его и маму. Они знали лучше. Они знали, что я был другим. Думаю, папа тоже знал, но ему это не нравилось. Папа хотел, чтобы я был нормальным, больше похожим на Люка, интересовался спортом, девушками и машинами, а не пауками, костями и книгами.

— Он им не нравится, — пробормотал Люк, теперь уже тише.

— Кому это «им»? — спросил папа.

— Роб, Пэт, — ответил Люк, как будто перечисляя их на пальцах. — Томми… Ричи…

— Ричи? — Мама казалась удивлённой, словно не знала, как лучший друг Люка издевается надо мной, когда я рядом. — С каких пор?

— Боже, ты серьёзно? — Люк недоверчиво фыркнул. — Мам, перестань. Чарли никому не нравится.

— Но Ричи и Томми...

— Он им не нравится, — настаивал Люк, чётко произнося каждое слово.

Люк говорил так, будто я ему тоже не нравился, и от этого у меня сдавило горло, а нижняя губа задрожала, как у младенца. Как у ребёнка.

— Он твой брат, Люк, — возразил папа. Теперь он определённо злился. — И если ты идёшь на эту вечеринку, то берёшь его с собой.