Книга Переплетённые судьбы, страница 255 – Ариана Баженова

Но и это не помогло — Рома передал, что, едва я выходила из кабинета, они тут же начали вслух гадать, куда же я ездила на собеседование.

«Им не нужны мои оправдания — они всё равно придумают то, что хотят слышать сами», — понимала я, в очередной раз сталкиваясь с ничем не оправданной агрессией и выдуманными обвинениями.

«И это люди, к которым я относилась хорошо и думала, что мы одна команда… Но ведь отношение человека не может поменяться так резко, в один момент. Значит, они и раньше питали ко мне неприязнь — а я видела признаки, но уговаривала себя, что мне кажется», — успокаивала я себя, оставаясь с собой один на один.

В один из дней я вошла в кабинет и увидела, как моя начальница инструктирует нового молодого сотрудника:

— Нам необходимо знать рынок айти-компаний.

Я тихо прошла и села за свой стол напротив, включая ноутбук и разбирая бумаги.

— Каких наших конкурентов ты знаешь? — продолжала она, формально обращаясь к молодому человеку, но я резко почувствовала, что слова она адресует мне, едва-едва наклонившись в мою сторону.

И тут же начала перечисление длинного списка конкурентов с названия айти-корпорации, где я проходила в январе первое собеседование. Я непроизвольно подняла на неё глаза — слишком сильный акцент был сделан на этом наименовании. Вспомнились недавние слова Ромы: «Они подумали, что в день, когда ты ездила к врачу, ты на самом деле приезжала на собеседование в эту самую компанию».

«Но откуда они знают?», — пробежал по спине холодок. Вспомнились слухи про то, что компания следит за своими сотрудниками, читает их переписки в мессенджерах — как раз там я и договаривалась о собеседовании с представителями компании.

Я мотнула головой и погрузилась в работу. Откопала среди кипы бумаги на столе составленную мной обучающую программу и подняла глаза на начальницу:

— А Ева Швайн сегодня на работе? Мне нужно отдать ей на рассмотрение программу.

— Нет, её не будет до конца недели.

— А где она? Вроде в Чили уезжала?

— Нет. Никто не знает, куда, — пожала она плечами.

Я тут же почувствовала, как переключаюсь в другое состояние — кровь мгновенно загорается и начинают сверкать глаза. Только один человек может выдержать их взгляд — и я перевожу его на Рому.

— Странно, — уголки губ дёргаются вверх, — а я думала, у нас все про всех должны знать — кто куда и зачем ездил.

Рома тут же опустил глаза вниз и уткнулся в телефон.

«Кира, вот зачем ты дерзишь?» — тут же пришло от него сообщение в чате.

«Значит, им можно придумывать про меня несоответствующую действительности информацию, допрашивать по личным, и даже интимным и неприятным для меня темам, а мне нельзя дать отпор?»

Сообщение осталось без ответа.

Порой я, едва, проснувшись и зайдя в рабочий чат, видела сообщения с прилюдными претензиями и обвинениями от начальства.

«Неужели хотят меня вытравить, выдавить просто так, чтобы не пришлось выплачивать мне выходное пособие по соглашению сторон? Профессионализм, ничего не скажешь! Только вот что я им сделала? Нельзя так обращаться с сотрудником, который так много для них сделал, только из-за подозрений в том, что я была на собеседованиях! Я же их всех по-своему любила».

Это было безумно. Это было горько. Это было чудовищно.

Я начинала чувствовать себя загнанным зверем — но не знала, что это только начало.