Онлайн книга «После развода. Вернусь любой ценой»
|
На мое счастье, я попадаю в родную, областную, в отделение к Зое… Здесь и стены помогают… — Отслойка плаценты, гематома, повышенный, маточный тонус. Тише, тише, Марин, — спешит меня успокоить дежурный врач приемного отделения. — Малыш жив, все хорошо. Ложись, не ерзай. Карпову позвать? — Да. А со мной точно все будет хорошо? Я очень переволновалась и… — Странно, по анализам из твоей обменной карты, все было в порядке. Никаких ограничений, противопоказаний. Ты, главное, успокойся. Нужен постельный режим и лечение. Давление тоже в норме. Ольга Андреевна звонит Зое, а та, сломя голову, прибегает в приемное. Окидывает меня тяжелым взглядом, молча забирает историю болезни и самолично увозит в отделение. — Ты, главное, не волнуйся, подруга… Все будет хорошо. Молчи, ладно? — Зойка, он снова хотел меня… Он меня… — Не вздумай винить себя, Мариш. Не в этом дело… Потрясение вызвало резкий скачок давления. — А давление поднялось из-за всплеска адреналина, — шепчу я. — Именно так. Сообщи матери и сыну, я определю тебя в палату. Глава 47 Марина. Марк не звонил мне… Диана пообещала предупредить его, но… Вероятно, никто из коллег не решился беспокоить Бехтерева во время операции. Зоя устанавливает мне капельницу, гладит по плечу, умоляя успокоиться и уснуть. Глубоко дышу, возвращая самообладание… Все будет хорошо. Не может быть по-другому… Я выношу малыша, рожу его, расстанусь с Марком… Просыпаюсь резко, вздрагиваю, морщась от ноющей боли в локтевом сгибе. Убираю взмокшие волосы со лба, завидев лица… Макса и Ильи. Мамуля стоит возле двери, тихонько выкладывая что-то из пакета. В палате повисают ароматы куриного бульона и картофельного пюре. — Мамуль, ты как? Мамочка… — бросается ко мне Макс. В носу предательски щиплет, в горле вырастает ком… Родной мой, любимый… Как я могла подвергнуть сына опасности? И не хотела ведь… Думала, что контролирую ситуацию, а на деле… Оказалась марионеткой в чужих руках. Глупой бабой, ведомой инстинктами и желанием что-то доказать… — Сыночек, милый мой, малыш. — Какой я малыш, мам? Почему ты не сказала, что у меня будет братик? Тетя Зоя папе позвонила, мы и приехали. На Илье лица нет… Хмурый, бледный, задумчивый, он не сводит с меня взгляда. Молчит, но я, как никто, чувствую его безмолвный крик… — Максимка, внучок, дай я маму покормлю. Мариша, детка, что стряслось? Зоенька позвонила Илюше, хорошо, что у меня был обед… Мама с трудом скрывает волнение: теребит край льняного полотенца, роняет вилку… Охает, не зная, куда деть руки… — Давайте я покормлю Марину, Татьяна Михайловна, — подает голос Илья. — Я не голодная. Потом поем. — Нет, так нельзя. Ты очень бледная и… — начинает он, сканируя меня взглядом. Аверинцев ошалел, вот в чем дело! Новость сбила его с ног, но вида он не подает. — Хорошо, я, пожалуй, съем котлету. Сынок и… — Максим, идем, купим маме шоколадку в автомате, — оживляется мама. — Мамуль, тебе сникерс? — Марс. И себе купи какао, родной. Сейчас мы с папой… — Мам, я не тупой. Вам поговорить надо. Бабуля, идем? — бурчит сын. Что говорить Илье? Я сотни раз представляла наш разговор. Репетировала, воображая себя успешной, влюбленной, красивой особой в нарядном платье… В своих фантазиях я прогуливалась по скверу, а мои распущенные волосы струились по плечам. На щеках алел румянец, глаза блестели… И рядом со мной шел Марк. Или другой мужчина… |