Книга После развода. Вернусь любой ценой, страница 70 – Елена Левашова

— Вы черствая, Софья Сергеевна. Не понимаю, как пациенты вам доверяют? Вы… Вы сухарь… Безжизненный, сморщенный. Вы кислая как лимон. Вы…

— Эпитеты закончились? — отрезает она. — Идите в отделение, Марина.

Мне кажется, но она бледнеет… Ошеломленно моргает, ожидая чего угодно — покорности, страха, оправданий… А я подаю голос, ставлю ее на место.

Провожаю ее взглядом и судорожно жму на кнопку, вызывая лифт.

— Ты чего такая возбужденная? — ловит меня в коридоре Марк.

Черт, рабочий день в разгаре, а он словно меня поджидает… Довольный, свежий, ароматный, как парфюмерная лавочка…

— А ты… ты не на операции? — натягиваю на лицо улыбку.

— У Васильева СОЭ повышено, лейкоциты в моче. Я решил перестраховаться, отменил ее. После двух сделаем УЗИ, глянем, в чем дело? А ты… Идем в кабинет? — стреляет он в меня глазами.

— А… А я… Может, я сначала переоденусь?

Оказываюсь в его кабинете через минуту… Марк запирает дверь и набрасывается на меня… Целует в шею, губы… Снимает мое пальто. Оно бесшумно падает к моим ногам…

— Идем, милая… Как хорошо, что ты пришла. Я до чертиков голодный… Я так тебя хочу…

— Марк, я не хочу сплетен и пересудов. Давай не будем делать это…

— На моем столе. Именно там мы все сделаем. И я не позволю никому болтать о нас. Идем…

Он раздевает меня — резко, торопливо… Ползет дрожащими ладонями под мою юбку, грубовато сжимая ягодицы…

— У меня повышен тонус, — выдыхаю ему в губы. — Врач порекомендовал повременить с близостью… Ты меня замучил ночью, — добавляю кокетливо.

— Черт… Мы быстренько. И аккуратненько. Ну, Мариша… Не отказывай мне, детка, — сжимает он мое лицо пальцами.

Смотрит так, что у меня сердце замирает, а между лопаток ползут мурашки страха…

— Марк, я отказываю. Если хочешь безотказную женщину, придется поискать в другом месте.

Марина.

Сердце стучит оглушительно… Кажется, еще секунда, и оно шмякнется на пол… Прямо ему под ноги… Мне давно не было так страшно… Он на все способен… Если он жену избивал и мучил, то что говорить обо мне?

— Прости, детка… Прости… Просто ты такая у меня… Я сгораю от желания, жажды. Знаешь, а я стихи выучил. Специально для тебя… Обожаю тебя, восхищаюсь… Никого в своей жизни так не любил. Как увидел тебя тогда… Ты была в розовом платье, в волосах — белый «крабик».

— И огромный учебник по педиатрии в руках, — усмехаюсь я. — Спасибо тебе за понимание. Я знала, что ты… Умный и понимающий.

Мне нелегко играть, но другого выхода нет… Чмокаю Марка в щеку и бегу в ординаторскую.

Поясницу потягивает, а низ живота наполняется тяжестью… Мамочки, только этого не хватает… Я хочу этого малыша… Столько лет хотела и не позволю какому-то уроду лишь меня его.

— Что-то вы бледненькая, Марина Федоровна. Все в порядке? — спрашивает дежурная медсестричка Соня, влетая в ординаторскую.

— И то верно, Мариш, — прищуривается Владимир Борисович, отодвигая стопку историй болезни. — Завтракала? А, может, коньяку?

— Нет, нет, у меня еще плановая через два часа. Скоро все пройдет. Сегодня вы со мной, Борисыч? — улыбаюсь, сверяясь с планом.

Марк предусмотрительно не доверяет мне сложные операции. С удалением желчного пузыря, вскрытием абсцессов, аппендицитом я неплохо справляюсь.

— Да, детка. И Диана нам поможет, доверим ей что-то, да ведь?