Книга Пока не высохнет земля, страница 177 – Фернандо Х. Муньес

— Наконец мы все снова соберемся под крышей Ас-Айраса, – сказала Ирия, прерывая его размышления.

И правда. Андре наблюдал, как Ирия подносит смоченный в шоколаде кусочек бисквита к губам, и почувствовал невероятную гордость от того, что он рядом с нею. Она всего за год сумела отстроить имение, решить вопрос с шахтой и, даже не планируя этого, воссоединить всех оставшихся членов семьи под одной крышей. Она казалась ему титаном среди муравьев. Андре посмотрел на нее, и она ответила ему ясным взглядом. Они опять не смогли отвести друг от друга глаз, и Андре пожелал, чтобы их связь всегда оставалась столь же крепка. Он покосился на Пятую, и та скорчила гримасу, изображая кривую улыбку. С управляющей происходило то же, что и с ним. Она боготворила Ирию и готова была на все ради нее.

Андре расслабился и, прежде чем начать разбираться с делами имения, открыл ежедневную газету «Эль Кламор Публико». Слуги по указанию Висенте убрали посуду со стола, и всего через пару минут они остались втроем. Бегло просмотрев последние столичные новости, Андре поднялся и, тихонько вздохнув, сказал, что ему пора. Он прошелся по новому залу – паркет тут не скрипел, как прежде, – и к нему приблизилась Ирия. Она куснула его возле уха и шепнула:

— Люблю я тебя, дурака.

Андре едва не поцеловал ее, но сдержался, потому что в комнате была Пятая, хотя та и не обращала на них внимания. Он только сжал ее ладонь и быстро чмокнул в щеку, а потом открыл дверь. Вдруг он столкнулся с Висенте, будто бы тот поджидал его или, возможно, собирался войти. Старший лакей чуть-чуть выпрямил спину, спокойный и равнодушный, и посмотрел на них.

— Прошу прощения, дон Андре. Я собирался зайти, чтобы спросить, не требуется ли вам что-то еще.

— Не беспокойтесь, Висенте. Вы можете идти.

Слуга с поклоном удалился. Андре развернулся, чтобы закрыть дверь, и, убедившись, что Пятая задумчиво разглядывает сад через окно, одними губами сказал тете: «Люблю тебя».

Ирия улыбнулась и еще несколько мгновений смотрела на закрывшуюся дверь. Она была полна чувств, и, если бы не дела, требовавшие ее внимания, весь день провела бы с ним. Пятая, казавшаяся молчаливей обычного, медленно подошла к ней.

— Это опасная игра. Если слуги узнают о ваших отношениях, вскоре о них проведает половина Галисии.

— Я знаю, – ответила Ирия, повернувшись к ней.

— Я так понимаю, ты ничего не расскажешь ему о Лас-Медулас.

— Я хочу его уберечь. Если он выяснит, что это наших рук дело, в случае суда ему придется давать показания об этом; к тому же он это не одобрит.

Их разговор прервал тихий скрип за дверью. Обычный звук, который частенько издают доски пола в старых домах, но их дом был совсем новым, и обе они насторожились. Ирия подумала, что за дверью может снова оказаться Висенте. Пятая резко подскочила к двери и распахнула ее. В коридоре никого не было. Выждав несколько мгновений, она снова закрыла ее.

— Лучше не обсуждать это здесь, – сказала Пятая.

— Да, ты права.

* * *

Припорошенная снегом дорога на кладбище показалась ей долгой и тяжелой. Завернутая в черный палантин, Корделия была похожа на ворону: ее глаза запали от горя, а бледность щек отражала душевную муку. Будто белым покрывалом опустилась на Понферраду ее печаль. Сидя в экипаже, Корделия подумала, что пейзаж полностью отражает зиму, царившую в ее душе. Дома, схваченные жестокой стужей; сосульки, замерзшими слезами свисавшие с черных черепичных крыш; прохожие, одетые в серое; торговцы мясом и рыбой в замызганных фартуках; бродячие музыканты и певцы, с чьих губ дробно срывались облачка пара; даже цветочницы с их товаром казались выцветшими, однотонными. Корделия скорбела по Исидро всей душой без остатка. Волки и другие дикие звери разорвали тело ее мужа, и она сейчас ехала вслед за гробом, хранившим лишь остатки кровавого пиршества.