Книга Пока не высохнет земля, страница 117 – Фернандо Х. Муньес

После того разговора с Хайме он больше не приходил к ней в спальню. Он до сих пор был глубоко потрясен осознанием того, что шел наперекор желаниям супруги. «Никогда не прощу себе, что вынуждал тебя делать то, чего ты не желала», – сказал он ей несколько недель назад. «А чего он ожидал?» – подумала Матильда. Она была сама себе противна, ведь она делала… такое. Узнай кто об этом, сочтет ее не порядочной женщиной, а гулящей девкой. Матильда понимала: хотя Хайме и был уважаемым банкиром, ему не везло в жизни. Первая жена соблазнила Хайме, только чтобы заполучить его деньги. Детей она ему не родила, зато обеспечила скандал, когда сбежала с половиной его состояния и нищим шулером. Годы спустя он узнал, что она скончалась от дифтерии. Став жертвой аферистки, Хайме решил найти себе такую жену, которая не поступила бы с ним подобным образом. «Мне жаль, что у Хайме все так сложилось, но настоящие жертвы нашего общества – это женщины», – подумала Матильда. Теперь ей казалось, что девушкам под видом брака обещают райский сад, куда они стремятся, не зная о шипах, а для кого-то цветник и вовсе оборачивается колючим кладбищенским кустарником. У мужчин имеются неотъемлемые привилегии: хотя они и ограничены рамками приличий, они даже не представляют, какое давление оказывают на женщин… Хайме тогда хорошо выразился, это действительно «чудовищная жестокость».

— Донья Матильда. – Чей-то голос вдруг вырвал ее из мыслей; обернувшись, она встретилась с робким, смиренным взглядом дона Рамиро, как всегда, чуждого всякого честолюбия – лишь бы прожить жизнь без потрясений.

— Дон Рамиро, – произнесла она, не в силах скрыть ни волнение, ни удивление. – Я… рада видеть вас снова.

— Я не знал, что вы в Мадриде, – сказал он, немного неуклюже поцеловав ей руку.

Матильда улыбнулась. Его неловкость невольно тронула ее. Дон Рамиро был так кроток, что не умилиться было невозможно.

— Здесь работает мой муж.

— Ах, понятно… Я слышал, что вы вышли замуж, да, да. Мои поздравления, – сказал дон Рамиро с несколько вымученным выражением лица.

Ей было очевидно, что он взялся за работу в Мадриде потому, что услышал об ее замужестве. И сама Матильда не раз фантазировала о встрече, ведь теперь они оба живут в столице. Но она всегда отметала такие опасные мысли: круги их общения совершенно не пересекались. В своих мечтаниях она видела его печальное лицо, и ее щеки заливал нежный румянец. Прямо как сейчас. Но если в конце сказки они были вместе, Матильда хорошо понимала, что реальность всегда далека от вымысла.

— …Хотя, увидев вас в черном, я было решил, что вы овдовели, – добавил он, и Матильда не смогла разобрать, звучало ли в его голосе сочувствие или надежда.

— Нет, это не так.

Повисло молчание, болезненное для них обоих. Матильда на мгновение заглянула ему в глаза и почувствовала отчаяние. Облик дона Рамиро отражал все скверные решения ее родителей и деда. Он принял это бремя как божью кару, и его осунувшееся, изможденное лицо говорило ей, что за робостью скрывается безмолвная мука, которая теперь захватила его целиком.

— Тогда, по всей видимости, случилось какое-то несчастье, – произнес дон Рамиро, чтобы нарушить тишину, требовавшую, чтобы они облекли в слова чувства, которых между ними теперь быть не может.