Книга Дочки-матери, страница 80 – Наталья Тимошенко

На кладбище давно спустилась ночь, сторожку поглотила тьма, но совсем тихо не становилось еще долго. Когда Саша и Мишка на время замолкали, борясь с подступающей дремой, было слышно, как за оградой кладбища, где-то далеко, будто в другом, живом мире, ездят машины, смеются люди, невнятно бормочет реклама на билборде. Жизнь в этой части города не замирала. Может быть, и не имеет та могила никакого отношения к происходящему в семье Леры, а ее выбрали исключительно потому, что она находится в самой глубине кладбища, скрыта от любопытных глаз вековыми деревьями и некошеной травой?

Ближе к трем часам ночи, когда вина осталось на самом донышке, еда в горло уже не лезла, а уставшие языки почти не шевелились, чтобы продолжать разговор, в сторожке снова повисла пауза, на этот раз гораздо более долгая, чем раньше. За оградой кладбища тоже наконец установился покой. И в этой тишине Саша явственно услышал плач. Он принадлежал даже не ребенку, а новорожденному. Саша еще помнил племянников в таком возрасте, новорожденные плачут совсем не так, как даже полугодовалые дети. И сейчас плакал явно новорожденный.

Мишка, уже успевший задремать, привалившись головой к стене, встрепенулся, затравленно огляделся по сторонам и, увидев Сашу, коротко выдохнул.

— Слышишь? – шепотом спросил он.

Саша кивнул. Вытащил из кармана мобильный телефон, включил камеру. В прошлый раз друзья потешались над ним, не сразу поверив в то, что на него напал мертвец, в этот раз он будет умнее и все снимет. Пожалуй, сейчас Саша даже хотел, чтобы на него кто-то напал.

— Бери фонарь и пошли со мной, – велел он приятелю.

— С ума сошел? – возмутился тот. – Оно же там!

— А ты думал, я сюда послушать его из сторожки пришел? – хмыкнул Саша.

— Договора, что я с тобой пойду смотреть, не было, – упирался Мишка.

— Ну и черт с тобой! – Саша схватил фонарь и рванул к выходу.

На улице было темно и уже почти совсем тихо. Машин на дороге осталось мало, только где-то вдалеке хохотала пьяная компания, но и она, судя по всему, уже удалялась. Плача младенца эти ребята явно не слышали, иначе наверняка пошли бы посмотреть. Люди могут не отреагировать на крики о помощи взрослых, боясь, что сами влипнут в неприятности, но, когда среди ночи в месте, не предназначенном для детей, рыдает ребенок, обычно идут выяснять, что происходит, пусть даже с желанием высказать нерадивым родителям все, что о них думают.

Саша на секунду замер, пытаясь понять, откуда доносится звук, и быстро убедился, что не ошибся в своих предположениях: плач слышался из центра кладбища. Оттуда, где находилась могила Витеньки Сафронова. Крепче перехватив айфон, Саша направился в ту сторону.

Мишка догнал его полминуты спустя.

— Заблудишься еще, – проворчал он, забирая у Саши фонарь.

Вдвоем они продвигались достаточно быстро, чтобы неизвестный не исчез, но при этом старались производить как можно меньше шума, чтобы не напугать его. На окраине сознания мелькала мысль, что он рассуждает о ребенке как о взрослом, но у Саши не было времени сформулировать себе эту мысль и задуматься над ней.

Вот уже показался впереди старый дуб с выгнившей серединой, а вот и могила с двумя именами на гранитном кресте.

Как только Саша увидел ее, плач стих. Оборвался резко, будто ребенок не замолчал сам, успокоившись, а кто-то закрыл ему рот рукой. Наступившая тишина давила на уши, заставляла сердце биться быстрее, а пальцы – крепче сжимать телефон. Саша ускорился и за пару секунд добрался до могилы. Мишка с фонарем подоспел на мгновение позже.