Книга Хранительница болот, страница 179 – Наталья Тимошенко

И наконец раздался выстрел.

Один из волков коротко взвыл и повалился на бок, второй, поджав хвост, рванул к распахнутой двери на террасу и мгновение спустя скрылся в темноте.

Как в дурном фильме, в замедленной съемке, я села, посмотрела в ту сторону, откуда стреляли. Дед Кастусь все еще стоял, держа ружье наизготове, Вера молча смотрела на павшего волка, тетушки застыли в неестественных позах.

— Нет, нет, пожалуйста…

Я слышала себя будто со стороны. Не обращая внимания на боль, прошивающую руку до самой шеи, подползла к волку, коснулась измазанной кровью шерсти. Волки были похожи друг на друга, пока были живы, сейчас же, когда один из них уже не дышал, я видела, как постепенно серебристая его шерсть начинает приобретать красноватый оттенок, рыжеет, становясь все больше похожей на Юлькины волосы. Слезы застилали глаза, но я видела, как меняется тело волка, где-то удлиняясь, где-то укорачиваясь, приобретая человеческие черты. И вот спустя минуту перед мной лежал уже не мертвый волк, а моя сестра, смотрела на меня застывшими зелеными глазами.

В гостиной стояла гробовая тишина. И в этой тишине, не нарушая ее больше ни единым звуком, я поднялась на ноги, прошла мимо замерших наблюдателей и вышла на террасу. Остановить меня никто не пытался. То ли сами были в шоке, то ли понимали, что я сейчас не хочу никого видеть, не хочу ничьей поддержки.

Летняя ночь дохнула мне в лицо ароматом цветов и болотной тины, темнота позвала за собой, луна любезно подсветила тропинку. Не боясь больше нечисти, я шагнула вперед, оставляя позади тусклые огни Большого дома.

Лишь оказавшись одна в темноте, я закричала. Закричала так громко, что сорвались с веток сонные птицы, взмыли вверх и не вернулись обратно. От моего крика мир словно замер, испугавшись. Нечисть, которая была главной этой ночью, разбежалась по углам, не рисковала переходить мне дорогу. А меня накрывало волной боли, я шла вперед, отбрасывая в сторону ветки, обламывая самые непослушные.

Мне казалось, я иду прямо к болоту, а потому удивилась, когда впереди, в темном небе, показались шпили часовни, когда чуть сбоку булькнула вода в старом колодце. Я свернула от часовни к колодцу, хотя, если бы кто-то спросил у меня, зачем я туда иду, я бы не смогла ответить.

Подойдя к колодцу, я уперлась в него руками, заглянула вниз, хотела было закричать снова, но вместо крика изо рта вырвался лишь всхлип. И прежде, чем я наконец разрыдалась бы, услышала позади себя шорох. Резко выпрямилась, обернулась. В метре от меня стояла русалка. Та самая, что обронила ключ от гробов и двери в подвале. Я узнала ее по темно-рыжим волосам, по провалам вместо глаз, только в этот раз она даже не пыталась показываться мне красавицей, осталась при своем облике.

Лоскотуха – так называла ее в своих записях Агата. Она подошла ко мне ближе и, убедившись, что я не боюсь ее, протянула ко мне руку с неестественно длинными пальцами, коснулась того места, что пульсировало болью от зубов Юльки, собрала немного крови, а затем выставила руку над колодцем, и несколько капель упали вниз. Только тогда я заметила, что вода в колодце поднялась высоко, плескалась у самого края.

Когда кровь упала в воду, та вмиг окрасилась в бордовый цвет, будто в нее попали не несколько капель, а вся моя кровь, забурлила, закрутилась водоворотом, а затем стихла. И я вдруг увидела отражение не звездного неба, не темных мрачных деревьев, а низенькой избушки и женщины, сидящей на пороге. Не думая о том, что делаю, я опустилась перед колодцем на колени и погрузила лицо в воду.