Книга Хранительница болот, страница 177 – Наталья Тимошенко

Но прежде, чем Юлька что-то ответила бы, распахнулась дверь на террасу, и в гостиную ворвались Вера и дед Кастусь. У последнего в руках было ружье, с которым он ходил на облаву, и я сразу поняла, что заряжено оно заговоренными серебряными пулями.

— Нет! – тут же воскликнула я, загородив Юльку собой.

Сестра вскочила с дивана, спряталась за моей спиной, тоже все поняв правильно. Тетушки взвизгнули, шарахнулись в сторону, а дед Кастусь поднял ружье, навел его на меня, на Юльку за моей спиной.

— Адыйдзі, Эмілька, – велел дед Кастусь, но я не тронулась с места, еще и руки в стороны развела, намереваясь защищать Юльку. – Так трэба. Няма іншага выхаду.

— Есть, – твердо сказала я. – Все это начало происходить с Юлей здесь. До этого двадцать один год она была обычным человеком. Я увезу ее отсюда, я найду выход.

— Это не поможет, – покачала головой Вера. – Она уже стала волколаком, теперь она навсегда останется такой.

Я на секунду посмотрела на Веру, увидела сжатые в тонкую полоску губы, сверкающие лихорадочным блеском сухие глаза. Вера собралась, забыла на время о роли горюющей матери, теперь она защищает эти места. Защищает от волколака. От моей сестры. Во имя своего сына.

— Вера, я не буду говорить, что понимаю твое горе, – сказала я, снова посмотрев на деда Кастуся. Мне казалось, если я не буду смотреть на него, он выстрелит, и пуля каким-то непостижимым образом облетит меня и попадет в Юльку. – Но смерть Юли Кирилла не вернет. Она не ведала, что творит. Я обещаю, я клянусь тебе, что она никогда сюда не вернется, она не причинит больше никому зла.

Но меня никто не хотел слушать.

— Эмілька, адыйдзі, – твердо повторил дед Кастусь, по-прежнему не опуская ружье.

— Увезя ее отсюда, ты не спасешь нас, – сказала Вера. – И не спасешь ее. Ты лишь подвергнешь опасности множество людей. Волколаки хитры и опасны. Она сбежит, и прежде, чем ее поймают, если ее поймают, сколько людей она убьет?

Мне хотелось кричать. Хотелось орать что есть силы, чтобы они прекратили так говорить о моей сестре. Они не могут быть правы, потому что это моя сестра, моя Юлька! Я смогу ей помочь, если надо, запру дома, буду лично следить, найду лучших колдунов, магов, знахаров, хоть самого черта из ада достану, но найду того, кто сможет ей помочь! Потому что это я привезла ее сюда, это я во всем виновата. Я, а не она.

Но я не кричала. Понимала, что воплями ничего не добьюсь. В глазах деда Кастуся была написана такая решимость, что я знала: при необходимости он выстрелит сначала в меня, а потом и в Юльку. Не так страшно остаться без Хранительницы, как отпустить волколака.

— Она никого не убьет! – в отчаянии воскликнула я.

— Ошибаешься, – вдруг раздался за моей спиной такой знакомый и в то же время такой чужой голос.

Я обернулась. Юлька смотрела на меня, только это больше не была моя сестра. Волосы, глаза, кожа – все это было ее, но голос, выражение глаз принадлежали кому-то другому. И та часть меня, что была когда-то Леоной, что помнила все то, что переживала Леона, узнала это выражение. Теперь передо мной стояла не Юлька, а Элена в ее обличье.

— Юля… – позвала я, чувствуя, как дрожит мой голос, как улетучивается возможность спасти ее.

— Что – Юля? – с незнакомым сарказмом в голосе передразнила она. – Опять начнешь меня жалеть, говорить, что я бедная девочка, ни на что не способна? Почему ты такая слепая, Эмма? Почему веришь всему, что я говорю? Почему думаешь, что я не способна убить тебя?