Книга Хранительница болот, страница 139 – Наталья Тимошенко

В доме было тихо, очевидно, все разошлись. И только на улице слышались какие-то голоса. Выглянув в окно, я неожиданно увидела толпу народа. Пришлось быстренько выпить еще одну таблетку обезболивающего (прости меня, печень, за то количество таблеток, что я сегодня закинула в себя) и спуститься вниз.

В нашем дворе было шумно и многолюдно. Сначала мне показалось, что собралась вся Востровка, но, подойдя ближе, я поняла, что из Востровки всего пара женщин и несколько мужчин, в том числе дед Кастусь с ружьем на плече. Были здесь еще староста из Степаново, участковый, охотник, который осматривал погибшего копателя Егора, а также несколько неизвестных мне мужчин. И почти у всех них в руках были охотничьи ружья. Неужто согласовали наконец облаву на волка? От этой новости мне почему-то стало тревожно, хотя должна была радовать.

— Что случилось? – тихо спросила я у Юльки и Веры, стоявших чуть в стороне. – Почему облаву решили начать так неожиданно?

— Волк снова напал, – шепнула мне Вера. – Еще ночью. На лесника. Не убил, а только тяжело ранил. Что-то, видать, спугнуло его. Лесник пару часов назад смог выйти к людям. Его отправили в больницу, а облаву решили не откладывать.

Я испуганно поежилась, Юлька рядом со мной и вовсе была бледна как смерть. Подойдя ближе к охотникам, я выяснила и другие детали. Оказалось, лесник, хоть и был тяжело ранен, но успел описать волка до того, как его забрали в больницу. Он говорил, что волк этот был другим, не таким, как те, кого он привык видеть. Огромный, мощный, с шерстью серебристого цвета и красными горящими глазами, он словно бы специально поджидал лесника. Несмотря на расхожие заблуждения, дикие звери обычно стараются избегать столкновения с людьми, уходят, если видят их. Нападают только тогда, когда чувствуют угрозу для собственной жизни. Этот же ждал лесника у порога и, когда тот ночью вышел в туалет, напал. Не убил сразу, как и с Егором, играл. Позволял леснику отползти, затем снова сбивал с ног, рвал зубами, но не убивал. В какой-то момент лесник потерял сознание, а когда пришел в себя, уже светало. Почему волк оставил его живым: то ли принял за мертвого, то ли его что-то спугнуло – лесник не знал.

— Это волколак, точно волколак! – голосила какая-то женщина. – Мне бабка моя рассказывала, а той – ее, что так они себя и вели тогда, лет сто назад, когда объявились тут.

— Мы должны убить эту тварь! – вторили ей мужики помоложе.

Лишь те, кто был постарше, хмуро жевали сигареты да из-подо лба поглядывали на возбужденную молодежь. Очевидно, они понимали то же, что и я: если это волколак, то, во-первых, кто-то из своих, а во-вторых, поведение такого волколака указывает на то, что это не проклятый человек, страдающий от наказания, а настоящий колдун. Откуда взяться колдуну в этих местах? Если бы кто-то из местных умел колдовать, наверняка соседи замечали бы что-то, знали. Но даже на Веру, единственную в этих краях знахарку, косо не смотрели. Слишком многим она помогла, слишком многие были ей обязаны. Угрозы после того, как она лично прикармливала волка, были максимумом, что могли сделать ей соседи.

Больше всего в компании собирающихся в лес меня удивил дед Кастусь. Он ведь был не просто самым старшим, он был самым старым. Но в ответ на мой вопрос, почему он тоже отправляется в лес, лишь хитро усмехнулся в усы и зыркнул на меня маленькими глазками из-под кустистых бровей.