Книга Хранительница болот, страница 106 – Наталья Тимошенко

Вернувшись к книге, я узнала, что ножи нужны не только для превращения в волка, но и для обратного переворота. И если убрать один или несколько ножей в тот момент, когда колдун находится в образе волка, то при обратном перевороте он не сможет полностью стать человеком, у него останется волчья лапа, хвост или даже голова, в зависимости от того, какой нож убран. Жаль, я не вытащила нож тогда, побоялась. Может быть, смогла бы обнаружить волколака.

Все, что я читала, казалось мне бредом сумасшедшего. Рациональная часть меня, теперь накрепко запертая внутри, опечатанная со всех сторон нечистью, воспоминаниями Леоны и убитыми волками людьми, твердила, что такого не может быть. Не бывает людей с волчьей лапой или хвостом, это противоречит природе. Но все, что происходило в усадьбе, противоречило здравому смыслу, тем не менее происходило. Однако одно дело – просто нечисть, существа изначально из иного мира, другое – оборотень, человек. Люди не могут превращаться в волков, чисто физически это нереально.

Еще один тоненький голосок внутри говорил, что волколак, если он существует, ближе, чем я думаю. Никто чужой не стал бы устанавливать ножи в парке усадьбы, пусть и в далекой заброшенной части. Но кто это может быть? Вера? Кирилл? Нет, я не могла в это поверить.

За всеми этими событиями и изысканиями я и думать забыла об Иване и плане проникнуть в его дом. Тем удивительнее было однажды утром обнаружить его на пороге нашего дома. Точнее, на террасе. Я как раз вышла на нее в пижаме и с чашкой кофе в руках, а он шел к нам по дорожке из леса. Вот, кстати, еще одна странность. Я не видела его машину. В Степаново он тогда был пешком, к нам все время приходил через лес, то есть короткой тропинкой. Да и во дворе я не видела его машину, когда была «в гостях». Впрочем, это не говорило ни за, ни против легенды о том, что он айтишник. Что айтишник, что врач могут не иметь прав. Знала я одного парня, который был одним из умнейших людей, кого я встречала, но совершенно неспособным управлять автомобилем. Как будто, садясь за руль, он начисто отключал мозг. Он начинал путать право и лево, не понимал, в какую сторону крутить руль, особенно когда требовалось ехать назад, путал две несчастные педали, что уж говорить о трех. Это был единственный, наверное, случай на всю Москву, когда человека дважды исключали из автошколы, даже не допуская к экзаменам. Друзья советовали ему просто купить права, но парень не зря считался умным. Понимал, что даже если не убьет никого на дороге, то убьют его. Может быть, Иван тоже не умеет и не любит водить. Да, в глуши без машины непросто, но Березовка от его дома не так уж и далеко. А там и магазин, и автобусная остановка в город. А то и в Степаново он вполне может наведаться, как показала практика.

— Эмилия, доброе утро! – поздоровался Иван.

Я лишь удивленно приподняла бровь. Похоже, он ранняя пташка. Часы показывали лишь начало седьмого, я сама проснулась лишь потому, что не закрыла на ночь окно (теперь я все чаще забывала это сделать) и была разбужена громкой дракой каких-то пташек. Иван же выглядел бодрым и свежим, будто встал несколько часов назад, облился холодной водой и даже позавтракал.

— Иван, – вместо приветствия сказала я. – Не ожидала вас увидеть.