Книга Хранительница болот, страница 104 – Наталья Тимошенко

Информации было много. Что-то Агата записывала сама, я нашла несколько толстых блокнотов, исписанных ее рукой, что-то покупала. Здесь было очень много исследований, фольклорных записей. В каких-то книгах, не щадя их историческую ценность, Агата делала пометки.

Вскоре выяснилось, что мое представление о мифологии, беларусской, по крайней мере, было в корне неверным. Я по аналогии с верованиями других стран считала, что в Беларуси так же есть боги, высшие силы, и мелкая нечисть вроде той, с кем я уже познакомилась. Агата же, как и некоторые исследователи, на мнение которых она опиралась, делила всю мифологию на истинную и «кабинетную». Она так и писала: кабинетную. И термин этот появился не вчера, а, по некоторым данным, еще в 16 веке.

Беларусские верования и обычаи передавались друг другу в основном устно, письменных источников сохранилось (если вообще существовало) слишком мало, и по ним нельзя было установить полностью, во что и когда верили предки. Зачастую пол, внешний вид и даже силу мифических существ восстанавливали по крошечным упоминаниям в тех или иных местах, а порой попросту додумывали.

Романтически настроенным исследователям хотелось вознести культуру и верования своих предков на уровень классических древних религий, вот они и притаскивали факты иногда натурально за уши. Выискивали в древних письменах и сказаниях любые упоминания о высших существах, иногда давали им несуществующие имена, а порой даже брали мелкого божка, почитаемого в одном только регионе, и приписывали ему поклонения на обширной территории. Агата утверждала, что таких богов, как Велес, Ярило, Даждьбог и других, которых знали все, кто хоть раз заглядывал в школьные учебники, никогда на самом деле не почитали предки. То есть могли им поклоняться на какой-то небольшой территории, одной деревней или племенем, но никогда они не оказывали такого влияния на всю нацию, как Зевс и Афродита на древних греков.

Совсем другое дело обстояло с нечистью. В нее, по уверениям Агаты, люди верили с гораздо большим усердием и хоть не поклонялись ей, как богам, но считали кем-то вроде соседей. Иногда хороших, иногда вредных, иногда даже смертельно опасных. Читая толстые книги и тетради о нечисти, я встречала упоминания как о тех, с кем уже была знакома, вроде Багника и Лесуна, так и о тех, кого еще не знала: Волосене, Хихитуне, Криксе и многих, многих других. Десятках, даже сотнях мелкой нечисти, в которую верили люди. В существовании которых – большинства, по крайней мере, – не сомневалась теперь и я.

Нечисть можно было разделить на глобальную, которая жила в любом месте, и региональную, обитавшую в определенном озере, реке или деревне. Агата описывала в основном своих, с кем имела дело сама, кто нашел пристанище под ее крылом, но в книгах я встречала и тех, кто обитал в других местах. Им внимания уделяла пока мало, со своими бы разобраться.

Как бы я ни старалась раскладывать всю информацию в голове по полочкам, а все равно к концу пятого дня поняла, что в памяти моей сплошная каша.

— Ничего, – улыбнулась Вера, когда я призналась в этом. – Хранительницы изучают свою науку годами, а ты хотела за неделю управиться! Агата сокрушалась, что не смогла найти тебя раньше, чтобы хоть как-то обучить. Пусть силу ты могла получить только после тридцати, так хоть теорию знала бы к этому времени.