Книга Отмороженный, страница 71 – Рафаэль Дамиров

— Это… какой-то бред, — еле выдавил он.

— Бред у тебя в башке был, но ты как раз и решил его выдавить, когда ночью к ней в дом пришел, — сказал я. — Они ещё не спали, это сразу видно. Оба в одежде, кто же будет спать в халате. Предлог придумал какой-то. Может, вещицу вернуть. Может, поговорить в последний раз. Может, давить начал на жалость, как ты умеешь. В общем, пустили тебя без проблем, подвоха-то не ждали. Думали, так, надоеда…

Я шагнул к нему ближе и ткнул пальцем в сторону дома напротив.

— Первым ты ударил ножом её нового избранника. Ударов-то по нему меньше. И все они в область сердца направлены.

— Бред, какая тут логика, если…

— Бил, значит, с таким расчётом, чтобы сразу завалить, чтобы не мешал. А вот возлюбленную свою ты резал дольше. Чтобы помучить. Чтобы дошло до неё напоследок. Чтобы проняло. А, Андрюша?

Андрей уже ничего не отвечал, сидел белый, как молоко. На лбу выступили крупные капли пота, и видно было, что он уже не слушает, полностью окунулся в события этой ночи. Сам себе кино прокручивает в очередной раз.

— Удары и раны на Алине другие, — продолжал я. — Совсем другой характер повреждений. Больше поверхностные. Направлены больше на боль, на унижение. Конечно, в конце концов ты её убил. Только перед этим успел получить своё истинное сатанинское удовольствие.

— Замолчите… — прошептал он.

— А потом ты, весь в крови, вернулся домой. Прямо красный был. С ног до головы. А? Переоделся, а грязную одежду сжёг в камине.

Я сунул руку в камин и вытащил клочки обожжённой ткани. Пальцы тут же почернели от сажи, а из глубины дохнуло теплом.

— Камин-то у тебя ещё тёплый, — сказал я. — И пепел тёплый, Андрюша. Не похоже на май

Он сидел на диване и уже, кажется, даже не моргал. Только смотрел на мою руку, на эти обгорелые лоскуты.

— Но тебе этого показалось мало, — продолжил я. — Ты подумал, что на тебя обязательно выйдут. Вообще много об этом думал, но уже после. Когда уже поздновато было думать, а?

Я уже почти не смотрел на него, продолжал излагать всё быстрее, всё язвительнее.

— И что же надумал, тютя — решил инсценировать грабёж. Ты знал код от сейфа. Ты вернулся утром и вытащил ювелирные изделия. И готов спорить, они сейчас валяются где-нибудь в мусорном контейнере. Тебе они не нужны, тебе нужна была только видимость. Но ничего, мы поработаем, мы поищем. С понятыми, с собачкой. Найдём. Ну, или… можешь сам сейчас сказать, где они.

— Я… я не убивал, — проговорил Андрей. — Нет. Это неправда. Зачем вы на меня наговариваете?

— А затем, Андрюша, что тебе уже не отвертеться, — сказал я. — На правой щеке у тебя царапина. Две бороздки, параллельные, от ногтей. А вовсе не линейный порез от бритвы. И как раз справа. Это когда левша царапает.

Я достал из кармана тот самый пластырь, который сдёрнул у него со щеки, и показал.

— И пластырь вот этот. По оттенку, по ширине — один в один как тот, в рулоне, в аптечке у потерпевшей. Она тебя и поцарапала. А у тебя дома пластыря не водится, и ты взял кусок у неё. Там же, в квартире. Заклеил щёку и начал рассказывать, что порезался, когда брился.

Я бросил пластырь на стол и кивнул на фотографии в рамках.

— Тебе даже пришлось и правда побриться, чтобы не выглядеть обросшим. Только вот тут, на фотке, и вот на этой тоже, ты всегда как обсос — с клочковатой щетиной. А сегодня гладенький, как курсант на присяге.