Книга Отмороженный, страница 155 – Рафаэль Дамиров

По пути потеснил опера с ушибленной челюстью. Ничего не сказал. Но тот кивнул, и по его глазам было видно, что он понимает.

Я стоял в коридоре у распахнутого окна. С улицы тянуло ветром, пахло ночной прохладой и озоном перед грозой. Этот город за окном, в темноте, был пуст. Без Женьки. А теперь, может быть, и без Полины.

Я понял, в чём смысл игры Маэстро. О чём говорила она, психологиня. Ему мало было убить меня. Убить — это слишком просто. Он хотел меня сломать. Забрать всех, кто мне дорог, одного за другим, и оставить стоять посреди этого города живым, но выпотрошенным, как рыбу.

Но нет… я не дам ему закончить эту партию. Что бы он ни задумал, чего бы ни потребовал, я сделаю так, что он содрогнётся. Весь город содрогнётся, если надо. И плевать на правила, на закон, плевать на всё. Всё-таки Отмороженным меня прозвали не просто так.

Через несколько минут Седой вышел из кабинета. Лицо у него было серое, будто он за эти минуты постарел лет на пять. Следом оперативники торопливо вывели Маэстро — уже в наручниках. Несмотря на побитый вид, Ордынцев шёл и улыбался.

Я почувствовал, как скрежещут зубы.

— Что он сказал? — я шагнул к Паровозову. — Какие его условия?

— Тише, тише, Илья, успокойся.

— Что, твою мать, он сказал?

Я схватил Паровозова за грудки, тряхнул и прижал к стене. Но он смотрел не на меня, а по коридору — на Ордынцева и на тех двоих оперов, что его уводили. Будто ждал, когда они скроются за поворотом. Будто торопил их молча — скорее, ребята, скорее.

Я понял.

— Стоять! — крикнул я операм. — А ну вернулись!

Те даже не обернулись, поспешили ещё быстрее, подталкивая Ордынцева. Маэстро, изрядно мной избитый, еле поспевал за ними, и всё равно они уже почти бежали.

— Стоять!

Я рванулся за ними, но Седой повис сзади, обхватив за шею.

— Погоди, Илюха, погоди, послушай, — бормотал он в ухо. — То, что он требует, это невозможно, послушай меня.

— Сука, отпусти, — прошипел я. — Что он требует? Отпусти — или ударю. Ты меня знаешь.

Паровозов отпустил. Поднял руки, отступил на шаг.

— Понимаешь, тут такое дело. Он сказал, что покажет, где Полина, и отпустит её. Только если ты его освободишь.

— Что?

— Только если освободишь. Отпустишь на волю. Ты же понимаешь, что это невозможно. Закон не позволяет убийц из-под стражи отпускать в обмен на чью-то жизнь.

— Это не чья-то жизнь, сука. Это жизнь моей дочери! Паровоз, ты что, не догоняешь? Совсем охренел?

— Да не отпустит он Полинку, пойми. Не отпустит, если даже ты его вызволишь.

— Это, твою мать, единственный шанс!

Я схватил его ещё раз, тряхнул. Седой даже не сопротивлялся, не пытался вырваться.

— Прости, — говорил он. — Прости. Я ничего не могу сделать. Мы найдём её, мы обязательно найдём Полю. Я уже позвонил, поднял весь личный состав. По тревоге поднимут всех, и кабинетных тоже. Будем прочёсывать город, переведем личный состав на усиленный режим работы. Землю будем рыть! Ты пойми!

— Рыть⁈ — я оттолкнул Паровозова к стене. — Ты же знаешь, что Маэстро невозможно обмануть! Невозможно…

* * *

На следующий день я был чернее тучи. Не спал всю ночь, думал.

Абрамов и Светлана сидели со мной в кабинете. Генерал нервно стучал пальцами по столу, Света молчала, подперев подбородок кулаком и поджав губы. Ловила мой взгляд, пытаясь подбодрить, но я на нее не смотрел.