Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 214 – Таруна Поддубная

— Ну что, выспалась? — говорит он тихо, и голос у него уже не такой хриплый, как раньше.

Я невольно улыбаюсь.

— Если честно, я давно потерялась, где у вас ночь, а где день.

— Тогда будем считать, что сейчас то время, когда ты просыпаешься у меня в руках. Этого достаточно.

Я чувствую, как к щекам подбирается тепло.

— Ты всегда все сводишь к себе?

— Нет, — почти серьезно отвечает он. — Только то, что действительно имеет ко мне отношение.

— Ты выглядишь лучше, — говорю я, чтобы отвлечься от его глаз.

— А ты выглядишь так, будто впервые за много дней по-настоящему выспалась.

Я молчу секунду, потому что возразить нечем.

— Наверное, так и есть.

Валериан чуть наклоняет голову.

— Значит, капсула у меня хорошая.

— Или объятия, — вырывается у меня раньше, чем я успеваю подумать.

Он тут же усмехается, но на этот раз не язвительно, а довольно.

— Я это и хотел услышать.

Я уже собираюсь сказать что-нибудь колкое в ответ, когда крышка капсулы с тихим шорохом начинает подниматься. Я вздрагиваю и вскидываю голову.

Над нами стоит Ксила.

Смотрит она сначала на меня, потом на него, потом на наши совершенно недвусмысленные позы, и в лице у нее появляется то выражение, с которым хороший врач обычно смотрит на пациента, который только что нарушил минимум пять рекомендаций, но при этом неожиданно пошел на поправку быстрее всех прогнозов.

— Ну конечно, — произносит она с сарказмом. — Стоит мне на пару часов отвлечься на остальных раненых, как у меня тут уже не медкапсула, а брачный ритуал с ускоренной регенерацией.

Я тут же пытаюсь отодвинуться от Валериана, но он, кажется, из чистой вредности только крепче удерживает меня рукой.

— Ксила, — выдыхаю я, — это не совсем…

— Это как раз очень даже совсем, — спокойно перебивает она и подходит ближе к панели. — И, если быть честной, я бы давно ввела такую терапию официально, если бы все пациенты после нее восстанавливались так, как милорд за последние часы.

Я моргаю.

— То есть…

— То есть твое присутствие рядом с ним работает лучше половины наших усилителей. — Она быстро пробегает глазами по показателям. — А его наглость, как я вижу, тоже полностью восстановилась. Значит, жить будет.

— Я и не планировал умирать, — лениво замечает Валериан.

— Очень предусмотрительно с твоей стороны, — сухо отвечает Ксила. — Потому что еще одного такого пациента я бы в эту смену не пережила.

Я уже собираюсь выбраться из капсулы окончательно, когда дверь медотсека открывается, и по тому, как резко меняется лицо Ксилы, я сразу понимаю: пришли не просто так.

В этот раз они именно возвращаются.

Входят Раэль и Урих. Урих смотрит на капсулу первым, потом на меня, потом на Валериана, и в уголке его рта мелькает что-то похожее на мрачное удовлетворение, будто он видит ровно ту картину, которую уже видел раньше. Раэль же задерживает взгляд на мне дольше, чем на вампире, и только потом делает несколько шагов ближе.

— Вижу, вы оба решили окончательно добить мою нервную систему, — говорит он тихо.

— Поздно, — сухо отзывается Валериан. — Твоя нервная система и раньше не производила впечатления чего-то устойчивого.

Урих фыркает.

— Прекрасно. Милорд почти цел, снова язвит и уже портит нам кровь. Значит, мир действительно не безнадежен.

Я перевожу взгляд с одного на другого.