Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 203 – Таруна Поддубная

Вот тут я уже не выдержала и снова рассмеялась. Не громко, но по-настоящему. Меня до сих пор поражало, как он может так резко менять настроение: еще недавно лежал почти мертвый, а сейчас смотрит на меня так весело, будто не он был разорван осколками, не его собирали всем медотсеком и не я сидела у его капсулы с ощущением, что без него меня сейчас просто расплющит изнутри.

Я покачала головой.

— Ты вообще помнишь, как просыпался в первый раз?

Он несколько секунд смотрел на меня молча, а потом ответил уже спокойнее:

— К сожалению, помню все. И именно поэтому не хочу сейчас говорить ни с кем, кроме тебя. Ты сама сказала, что мы так и не познакомились нормально.

От этих слов у меня внутри снова стало неожиданно встрепенулось. В хорошем смысле. Как будто весь мир на несколько минут действительно сузился до медкапсулы, мягкого света, его голоса и этой странной, невозможной близости, которая родилась между нами так быстро, что разум до сих пор не успевал за сердцем.

— Тогда давай познакомимся, — тихо сказала я.

Он чуть прикрыл глаза, будто соглашаясь с чем-то очень важным.

— Начинай.

Я растерялась.

— Я?

— Конечно. Мне уже известно, что ты умеешь врываться в мой мир, сводить с ума мужчин, доводить меня до состояния, в котором я начинаю ревновать как последний юнец, и при этом говорить «привет» так, будто перед тобой не древний вампир, а сосед по отсеку. Но, возможно, о тебе есть и другие сведения.

Я тихо фыркнула.

— Хорошо. Я с Земли. И, как ты уже заметил, до сих пор временами не понимаю, как вообще оказалась тут. Раньше моя жизнь была… обычной. Наверное, даже слишком обычной. Учеба, работа, попытка выжить рядом с мужчиной, который давно уже не любил меня, а просто привык владеть тем, что ему удобно. Потом все покатилось к черту. А теперь я сижу у капсулы древнего вампира и рассказываю ему о себе, пока он пьет кровь из трубочки.

— Очень романтичное начало, ты не находишь — тихо заметил он.

— Да вот только детям о таком начале явно не расскажешь.

— так приятно слышать что ты уже думаешь что расскажешь нашим детям.

Я сделала вид, что не заметила, как тепло разлилось внутри от этой фразы, и продолжила:

— Я люблю кофе. Нормальный, земной, крепкий, а не такой как у вас. Люблю дождь. Люблю, когда можно понять, утро сейчас или вечер, просто посмотрев в окно. Люблю тишину, когда она не давит, а успокаивает. И… — я запнулась, потом все же договорила: — я раньше думала, что мне нравятся спокойные мужчины.

Валериан едва заметно поднял бровь.

— А потом жизнь решила доказать тебе, что ты очень плохо знаешь себя?

— Похоже, да.

Он усмехнулся, потом чуть повернул голову удобнее и сказал:

— Теперь моя очередь. Я не люблю пустых людей. Не люблю глупость, прикрытую высокомерием. Не люблю, когда силу используют только затем, чтобы унизить слабого. Люблю порядок, который держится не на страхе, а на понимании, что иначе все просто развалится. Люблю работать. Слишком сильно, как говорят те, кто иногда пытается напомнить мне, что кроме работы существует еще и другая часть жизни.

— Это Раэль с Урихом так говорят?

— И не только они. Но они особенно нагло об этом высказываются.

Я невольно улыбнулась.

— А еще?

Он на секунду задумался.

— Люблю хороший алкоголь. Старые книги. Тишину перед рассветом. И ощущение, когда рядом есть те, кому можно повернуться спиной, не ожидая ножа.