Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 202 – Таруна Поддубная

— Привет, — ответил он хрипловато. — Ты неважно выглядишь. Очень уставшая.

Я моргнула, потом не выдержала.

— Ты себя-то сейчас видел?

Он осторожно повернул голову в сторону, явно пытаясь рассмотреть свое отражение в прозрачной крышке капсулы, и на несколько секунд на его лице появилось такое сосредоточенное выражение, будто он и правда изучал последствия очень неудачного столкновения с взрывом. Потом снова перевел на меня взгляд и совершенно серьезно сказал:

— Да, ничего не скажешь. Красавчик. Еще и голый.

И после этих слов вдруг усмехнулся уже не своей обычной опасной усмешкой, а почти по-мальчишески, так неожиданно легко и живо, что у меня внутри что-то дрогнуло от облегчения.

— Слишком раздетый, — ответила я, и сама почувствовала, как на губах появляется улыбка. — Даже кожу решил снять.

— Не переживай, — хрипло отозвался он. — Скоро появится новая. Лучше прежней. Эта уже была старая, долго носил. Пора было сменить.

Я не удержалась и тихо рассмеялась. Он тоже фыркнул от смеха, но почти сразу закашлялся, и этот кашель прозвучал уже совсем иначе тяжело, рвано, болезненно. Я тут же подалась ближе.

— Я сейчас позову Ксилу.

— Не надо, — сразу остановил он меня, чуть приподняв руку. — Тут в капсуле есть…

Договорить он не успел. Прямо из боковой панели действительно выдвинулась тонкая трубочка. Валериан машинально зажал ее между зубами, и по ней пошла густая темно-бордовая жидкость.

Я замерла, уставившись на нее, и в следующую секунду до меня наконец дошло: это не лекарство, не вода и не какой-нибудь питательный раствор.

Кровь.

Настоящая, густая, темная кровь.

Вот он, значит, какой настоящий вампир. Не красивый древний хищник с тяжелым взглядом и невозможной силой, не мужчина, который умеет говорить так, что у меня внутри все замирает, а существо, которому для восстановления нужна кровь, не сок и не какая-нибудь цивилизованная замена, а именно она.

Мне вдруг стало неловко смотреть на сам процесс, и я поспешно отвела глаза в сторону. Взгляд наткнулся на кусок ткани, которой были прикрыты его бедра, и в голове совершенно неожиданно, нелепо и совершенно не вовремя мелькнула мысль: а если взрывом его так изувечило, то там у него тоже все повредилось? И если он восстанавливается, то как это вообще происходит? Новое отрастает или старое как-то срастается обратно?

Я не успела даже по-настоящему испугаться собственных мыслей, как услышала его насмешливый голос:

— Можешь не переживать. Там у меня тоже все будет в лучшем виде. И, уверяю тебя, ночью тебе со мной скучать не придется.

Я вспыхнула так резко, что, кажется, покраснела даже до кончиков ушей. Он тут же заулыбался еще шире, явно получая от моей реакции такое удовольствие, будто это и было главным признаком выздоровления.

— Валериан! — выдохнула я с возмущением, смешанным с таким смущением, что сама себе казалась совершенно прозрачной.

— А что? — невинно протянул он. — Ты так сосредоточенно смотрела в ту сторону, что у меня не было ни единого шанса притвориться, будто я тебя не понял.

— Я не…

— Ольга, — перебил он с ленивой мягкостью, — тебе совершенно нечего стесняться. Мы тут вдвоем. И, если уж быть совсем честным, ты видела меня гораздо глубже и подробнее, чем я вообще был готов кому-либо показывать в ближайшее время.