Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 191 – Таруна Поддубная

Ксила смотрела на меня несколько секунд, потом медленно кивнула. В ее лице мелькнула усталость, понимание и что-то еще, почти похожее на сочувствие женщины, которая знала, что именно со мной сейчас происходило, даже если я сама еще до конца этого не поняла.

— Стул ей, — бросила она одному из медиков.

Через минуту мне уже поставили кресло рядом с медкапсулой. Ксила еще раз проверила показатели, отдала последние распоряжения и ушла, потому что у нее, кроме моего вампира, хватало работы. А я осталась.

Села...

И посмотрела на прозрачную крышку, за которой лежал Валериан.

Мне все еще трудно было поверить, как это вообще могло случиться за такой короткий срок. Как несколько встреч, несколько взглядов, несколько разговоров, вспышка его злости, его тяжелая забота, его руки, голос, запах, то, как он смотрел на меня, и то, как я вдруг научилась узнавать его раньше, чем он успевал войти в комнату, смогли так быстро сделать его для меня не просто важным, а почти необходимым. Это должно было пугать сильнее. И, наверное, пугало. Но сейчас за страхом уже стояло что-то другое, слишком большое, чтобы от него можно было отмахнуться.

Я медленно положила ладони на колени, глядя, как внутри капсулы мерцали показатели.

— Вот и как ты это сделал? — прошептала я почти беззвучно, не зная, слышал ли он вообще хоть что-нибудь сквозь этот искусственный сон. — Как вообще сумел за такое короткое время стать для меня настолько… нужным?

Ответа, конечно, не было.

Только мягкий свет, еле заметный гул медкапсулы и его неподвижное лицо за прозрачной крышкой...

Но я все равно осталась сидеть рядом, потому что иногда единственное, что действительно можно сделать для очень важного тебе мужчины - это просто не уходить.

Шаги за спиной я слышу не сразу. Слишком долго смотрю на мерцающие показатели медкапсулы, за прозрачной крышкой которой лежит Валериан, и пытаюсь понять, как вообще могла дойти до этой точки, где древний вампир в искусственном сне кажется мне самым важным существом во всем этом огромном, холодном, опасном мире. Только когда звук становится совсем близким, я моргаю, выныривая из своих мыслей, и оборачиваюсь.

В операционной стоят Раэль и Урих.

У Раэля в руках плед, у Уриха поднос со стаканом и небольшой миской, в которой лежит что-то яркое, нарезанное аккуратными кусочками. Оба уже отмыты от крови и копоти настолько, насколько это вообще возможно после станции, но усталость с них никуда не делась. Она видна в глазах, в движениях, в том, как чуть медленнее обычного они входят, сначала смотрят на капсулу, потом на меня, и в этот короткий миг я вдруг понимаю, что оба все это время думали не только о Валериане.

Они думали и обо мне.

— Как ты? — спрашивает Раэль первым, подходя ближе.

— Сама не понимаю, — честно отвечаю я и, усмехнувшись почти без силы, качаю головой. — Все, что произошло, для меня до сих пор какое-то ненормальное. Непонятное. Я будто живу не в своей жизни и не по своим правилам, а проснуться обратно уже не получается.

Раэль смотрит на меня долго, потом без лишних слов подходит вплотную, поднимает плед и укутывает мне плечи так бережно, будто я могу рассыпаться от одного неловкого движения. После этого он наклоняется, обнимает меня вместе с пледом и прижимает к себе. Я утыкаюсь лбом ему в грудь и только теперь понимаю, насколько мне не хватало этого простого, теплого, молчаливого мужского объятия после всей крови, боли и ужаса операционной.