Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 186 – Таруна Поддубная

— Да, — прошептала я, хотя сама понимала, что сейчас слово «геройствовать» звучало почти нелепо. Я - не герой. Я просто женщина, у которой так болело сердце, будто через него тянули раскаленную проволоку.

Ксила направилась идет к операционному блоку, и я пошла за ней.

Двери разъехались в стороны.

Я сделала шаг внутрь — и сдержать вскрик ужаса не смогла.

Потому что то, что лежало на столе под белым хирургическим светом, не сразу вообще сложилось у меня в образ Валериана. Слишком много крови. Слишком бледная кожа. Слишком неподвижное, слишком изломанное тело, в котором торчали осколки металла и темные, обугленные куски чего-то, что раньше было частью станции. Его грудь почти не поднималась, на лице запеклась кровь, одна рука - вывернута под невозможным углом, его красивое лицо - сплошное месиво, и я видела все, что было у него внутри. От этого у меня закружилась голова и поднялась тошнота, а вокруг уже работали медики, подготавливая инструменты, поля, системы поддержки.

И все равно я узнала Валериана сразу.

Не по лицу даже...

По той ледяной, страшной пустоте, которая разверзлась у меня внутри при одном взгляде на него.

Ксила схватила меня за локоть сразу, как только я сделала этот несчастный шаг внутрь и с ужасом застыла на пороге. Ее пальцы сжали мою руку крепко, по-медицински уверенно, не давая мне ни попятиться назад, ни зависнуть столбом посреди прохода, и она буквально подтащила меня ближе к операционному столу, где под холодным белым светом лежало то, что мой разум все еще отказывался признавать Валерианом.

— Стой здесь, — резко сказала Ксила, перекрывая и гул аппаратуры, и короткие команды медиков. — Ты должна быть рядом. Говори с ним. Твой голос будет помогать ему держаться.

Я повернула к ней голову почти рывком, потому что от ее слов меня прошибло новым холодом, не меньшим, чем от вида самого вампира.

— Ты уверена? — спросила я севшим голосом. — Ксила, ты правда думаешь, что это поможет? Он же весь в ожогах, в переломах, в этих… — я сглотнула, потому что взгляд снова цеплялся за окровавленные осколки в его теле, — во всем сразу. Вообще непонятно, как он еще жив. Как он мой голос-то услышит?

Мне не следовало произносить последнюю фразу.

Будто только ее и ждали...

Все приборы над столом вдруг начали пищать - резко, тревожно, не одним сигналом, а сразу несколькими, и это звучало уже не как рабочий фон, а как настоящая паника. Тело Валериана содрогнулось. Не так, как дергается человек от боли, а гораздо страшнее – резкой, почти судорожной волной. Потом я услышала отвратительные сухие щелчки, от которых у меня волосы на затылке встали дыбом, и увидела, как голова вампира начала медленно, странно поворачиваться в сторону, а рот приоткрылся, показывая огромные, слишком длинные, слишком хищные клыки.

Вскрик у меня вырывался сам.

А в следующую секунду меня все-таки вывернуло.

Меня оттащил в сторону один из медиков, кто-то подсунул контейнер, кто-то выругался сквозь зубы, а я, согнувшись пополам, почувствовала, как по лицу потекли слезы - не то от рвоты, не то от ужаса, не то от собственного стыда за эту слабость, которая вылезла именно сейчас, когда всем вокруг и без меня хватало проблем.

Ксила тяжело, зло выдохнула. Потом подошла ко мне на секунду, и голос у нее стал таким резким и холодным, что я вздрогнула сильнее, чем от писка приборов.