Книга Отвергнутая на Земле избранная в космосе, страница 147 – Таруна Поддубная

— Потому что мы пытались понять, как сказать так, чтобы не вываливать все это сразу на тебя как ведро холодной воды, — пояснил Раэль глухо. — Не потому, что считаем тебя слабой. А потому, что это - слишком много.

— Я уже на станции получила слишком много, — тихо парировала я. — И ничего. Не развалилась.

— Вот именно, — неожиданно поддержал меня он и тут же бросил быстрый взгляд на Уриха, словно напоминая: я же говорил. — Поэтому я и сказал, что она должна знать.

Урих поджал губы:

— Да, а я сказал, что сначала хочу проверить то, что услышал от Валериана. Потому что мне не нравится, когда единственный источник информации - древний вампир, который очень вовремя оказывается прав во всем, что касается Ольги.

— А мне не нравится, когда вы решаете за меня, — ответила я. — Особенно если при этом обсуждаете, не задумал ли кто-то жениться на мне ради каких-то своих целей.

На этих словах оба заметно напряглись. Раэль - от неловкости. Урих – от того, что я вообще произнесла это вслух.

— Это была рабочая гипотеза, — сухо произнес он.

— Прекрасная у вас работа, — пробормотала я. — Значит так. Или вы оба сейчас рассказываете мне все, что знаете, или я встаю и иду искать Ксилу сама и буду сидеть и ждать, когда она проснется в своей капсуле. И уж она-то вряд ли будет делать из меня хрупкую фарфоровую статуэтку, которую надо беречь от информации.

— Это шантаж, — заметил Урих.

— Да, — честно согласилась я. — И, похоже, я уже научилась у вас плохому.

Несколько секунд они молча смотрели на меня.

Потом Раэль вдруг, к моему полному изумлению, усмехнулся:

— Ну вот. Теперь я окончательно не понимаю, гордиться мне или начинать бояться...

— Начинай с первого, — буркнула я. — Второе - уже поздно.

Урих прикрыл глаза на секунду, словно собираясь с силами, а потом оттолкнулся от косяка и подошел ближе. В его движениях снова появилась привычная собранность, но я уже видела: спорить дальше он не собирался. Не потому, что сдался. А потому, что понял: действительно поздно.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Раз уж подслушивать у тебя получается не хуже, чем влезать в космические катастрофы, будем считать, что право на информацию ты себе уже добыла.

— Урих, — предупреждающе произнес Раэль, хотя сам, судя по лицу, уже тоже понимал, что отступать некуда.

— Что? — тот бросил на него короткий взгляд. — Она права. Утаить уже ничего не получится.

Я молчала дольше, чем, наверное, стоило бы, и просто слушала, как за меня и обо мне говорили мужчины, которым, по всей видимости, уже самим не слишком нравилась та картина, что вырисовывалась из обрывков чужих архивов, старых записей, мертвых тел и слов Валериана. Урих рассказывал сухо, без привычной ленивой насмешки, и именно это пугало сильнее всего, потому что, когда он переставал язвить, это значило - дело действительно дрянь. Раэль говорил реже, но в его голосе все время слышалось то напряжение, которое появлялось у него, когда он пытался удержать себя в рамках. И чем дольше я мужчин слушала, тем отчетливее понимала: никакая из версий не казалась им до конца достоверной, но все они были одинаково плохие.

Когда оба замолкли, в каюте на несколько секунд стало так тихо, что я услышала едва заметный гул корабельных систем. Мне нужно было время, чтобы уложить все это в голове, но времени, как обычно, никто не предлагал, поэтому я просто опустила взгляд на уже остывшую чашку, потом снова подняла его на мужчин и попыталась честно разобрать, что у меня самой из этого складывалось.