Книга Проклятье жрецов Египта, страница 67 – Таруна Поддубная

— Но может стоит тогда найти Сергея сейчас и поговорить? Пока он чего лишнего не напридумывал? — произнес мою мысль вслух Саша.

— Я не знаю, где его искать. Он может закрываться от меня даже как от своего Главы, — ответил Ингвар.

— А может — стоит дать ему время подумать и самому все взвесить? Сергей очень сильный, и не надо думать, что то, что произошло сейчас, его сломает. Просто твой брат не готов пока к разговору, и пусть он сам решит: хочет он что-то менять теперь или все должно остаться, как было. Не надо решать за него. Все эти века он справлялся, справится и сейчас, — выдал Дикаст, не соглашаясь с нашим желанием бежать искать Сергея.

— А как его звали раньше? До того как он взял имя Сергей? — не знаю, зачем я это спросила, но мне показалось странным, что глава — Ингвар, а даже в своем рассказе брата называл Сергеем.

— Когда брат вернулся из небытия, он не хотел больше слышать свое имя, которое ему дали при рождении, и назвался Сергеем. Я не вправе был ему отказать, поэтому прости — я не могу сказать, если брат захочет то, скажет тебя его сам, — ответил Ингвар, обнял меня крепко, а потом поцеловал в макушку.

— Если вы закончили развлекаться, то думаю — нам стоит всем поговорить! — прозвучал громкий голос Гора, в котором слышались нотки то ли зависти, то ли ревности.

— А о чем же нам пришло время поговорить? О том, что вам нельзя покидать сектор? Или о том, что если из вашей расы кто-то влюбится, они должны быть убиты, не взирая на причину? И я так понимаю, этой причиной является ребенок, который может появиться на свет в результате такого союза? И что-то мне подсказывает, что это правило появилось после того, как такой ребенок однажды родился. И не просто родился, а, возможно, выжил и, думаю, пришёл мстить за смерть своих родителей. Которых ваши из рода, скорее всего, и убили, — только когда Ингвар рассказывал о двух братьях, до меня стало доходить, что могла значить печать.

— Да, много ты смогла узнать вместе со своим фамильяром, молодец. И в том, что ты умная, я не сомневался. Но твоя догадка не совсем верна. Поэтому, думаю, нам стоит поговорить наверху. Мы с Анубисом кое-что нашли, — сказав это Гор развернулся и вышел, явно ожидая, что мы сразу последуем за ним. Собственно, так и произошло.

Когда мы поднялись и вошли в гостиную, там уже сидели Анубис и Гор. Их строгие лица, обычно излучавшие некое спокойствие, сейчас были напряжены и серьезны. Я невольно отметила отсутствие кошек Бастет, которые почти всегда крутились где-то рядом, словно чувствуя малейшее изменение в атмосфере. Сейчас же их не было, и это лишь добавляло тревоги. Только два исполинских силуэта напротив: Анубис, прямой и мрачный, как погребальный обелиск, и Гор, чей соколиный профиль обычно выражал надменность, а сейчас — тяжелую, незнакомую озабоченность.

Мы расселись за длинным столом, окруженным диванчиками. Вначале повисла давящая тишина, в которой каждый из нас, казалось, искал ответы на лицах других. Первым заговорил Анубис. Он не кашлянул, не сделал вступления. Его голос, обычно бархатный и успокаивающий, теперь звучал глухо и мрачно неожиданно прорезая тишину, как нож.

— У каждого из нас… то есть у рас Горов и Анубисов… — начал он, и слова давались ему с видимым усилием, — есть свои родовые книги. Книги тайн и наставлений на путь.