Книга Проклятье жрецов Египта, страница 205 – Таруна Поддубная

Я вначале напряглась, замерла. Вот только мужчины это почувствовали и обрушили на меня множество своих поцелуев, чтобы я расслабилась. И у них это очень хорошо получилось. Я расслабилась, и вскоре уже меня возбуждали и подготавливали две руки, двое мужчин, двое братьев.

От всего этого, от такого количества наслаждения я окончательно потерялась в этих ощущениях. И именно тогда нежно и осторожно в меня сразу проникли оба мужчины. От испытанного удовольствия я закричала в голос.

Я была уже почти на грани — не страха, а слишком сильного наслаждения, от которого мое тело само забывало и пирамиду, и боль, и весь этот древний ужас вокруг — когда почувствовала странное.

Сначала дрожь. Потом чужое присутствие. Потом перемену в самих телах рядом.

Сергей и Ингвар не просто оставались собой. В какой-то момент по ним прошла едва уловимая, но абсолютно реальная волна иной силы, и я поняла с той пугающей ясностью, от которой внутри одновременно все сжалось и раскрылось: души проклятых вошли в них.

Давление резко спало.

Кольцо проклятия ослабло.

А вместе с этим исчезла и последняя иллюзия, будто мы все еще могли остановиться на полпути.

Давление проклятия пропало так резко, что я сначала даже не поверила освобождению. Еще секунду назад казалось, будто невидимое кольцо медленно и методично дробило наши грудные клетки изнутри, не давая сделать полный вдох, а потом вдруг воздух снова стал поступать в легкие свободно, почти болезненно, и я захлебнулась этим первым настоящим вдохом, как человек, которого только что вытащили из-под воды. Мир не стал легче. Он просто снова сделался выносимым, и именно это дало мне возможность наконец почувствовать, что изменилось что-то не только вокруг нас.

Изменились оба брата-вампира.

Я не сразу поняла, когда именно это произошло. Наверное, в тот самый миг, когда по телам Сергея и Ингвара прошла едва уловимая, но совершенно реальная волна иной силы, после которой знакомые линии их лиц остались прежними, а вот выражение глаз стало другим. Не чужим… И именно это удивило сильнее всего. В Сергея вселился один проклятый брат. В Ингвара — второй. Две разные мужские воли, две разные боли, два разных характера, слишком долго запертых в одном проклятом теле и наконец получивших возможность разделиться. Я смотрела на них снизу вверх, все еще не в силах резко пошевелиться, и чувствовала, как внутри меня вместе с неостывшим возбуждением и тяжелым дыханием поднимался почти священный ужас перед тем, что ритуал действительно сработал.

Сергей отстранился первым, и наклонился ровно настолько, чтобы я могла увидеть его лицо целиком. Он все еще был Сергеем. Те же черты. Те же волосы. Те же сильные плечи. Но взгляд уже не принадлежал ему одному. Под знакомой сдержанностью проступило нечто более древнее, тяжело прожитое, слишком давно отучившее себя надеяться. Ингвар выглядел иначе. В его лице тоже оставался он сам, но сквозь него теперь отчетливо проступала другая природа — более открытая, более резкая, более горячая в своей боли, будто вторая душа и при жизни не умела молчать о том, что чувствовала, и даже века проклятия не смогли до конца выбить из нее эту прямую, опасную живость. В физических лицам Ингвара и Сергея я видела будто полупрозрачные лица других мужчин — Анубиса и Гора.