Книга Проклятье жрецов Египта, страница 200 – Таруна Поддубная

Я открыла глаза:

— Тогда, видимо, придется начинать!

Бастет дернулась так резко, будто мои слова ударили ее сильнее магических пут.

— Нет! — закричала она. — Нет, я не позволю! Я не хочу этого! Не хочу их! Не хочу никакого прощания!

Проклятый шагнул к саркофагу и положил ладонь ей на лоб. Бережно. Почти ласково.

— Я знаю, — ответил он. — Но хотим не только мы. И ты захочешь. Тем более, это действительно нужно.

И в следующую секунду по письменам на стенах побежала большая и глубокая трещина. Египетские знаки вспыхивали один за другим, складываясь в круги, линии, переплетения, которых я не понимала умом, но чувствовала кожей. Пирамида словно выпрямилась вокруг нас, проснулась окончательно и теперь сама стала частью ритуала. Пол под ногами нагрелся. Воздух потяжелел. А вдалеке, за стенами и коридорами, снова ударили те, кто шел к нам снаружи, и я уже совершенно точно знала: у нас не оставалось даже часа. Возможно, не было и нескольких минут.

Сергей подошел ближе первым. Ингвар — сразу за ним. Мы встали рядом, слишком близко к саркофагу, слишком близко друг к другу, слишком близко ко всему, от чего еще недавно хотелось бежать.

И именно в тот момент, когда проклятый поднял руки, чтобы начать, вся пирамида вздрогнула от нового удара, сверху посыпалась пыль и мелкие камни, а где-то очень близко, уже почти у самого входа в этот зал, раздался яростный, знакомый голос Саши.

Странные круги загорелись у нас под ногами так резко, будто ждали этого мгновения не часы и не дни, а целые века — именно этого события именно нас. Иероглифы, вспыхнувшие на каменном полу — я не понимала, что они обозначают, но от одного их вида по позвоночнику пробежало неприятное чувство тревоги. Они не просто светились, а будто жили собственной магией, то сжимаясь, то расширяясь, и в следующую секунду нас троих — меня, Сергея и Ингвара — с такой силой вдавило вниз, что я едва не вскрикнула. Невидимое давление обрушилось сразу на грудь, плечи и голову, словно сам воздух вдруг стал камнем и решил медленно, неотвратимо вдавить нас в пол.

Проклятый тоже рухнул на колени рядом с саркофагом любимой, а сам саркофаг почти сразу пошел трещинами. Сначала тонкими, едва заметными, потом — шире и глубже, пока весь его жуткий каменный корпус не начал расползаться на куски. Бастет закричала. В этом крике уже не было ни власти, ни торжествующего безумия. Только боль, ужас и ярость существа, которое вдруг поняло: теперь ритуал уже не остановить.

— Послушай меня, — хрипло сказал проклятый, нависая над ней. — Любимая, у нас больше нет выбора. Ни у тебя. Ни у меня с братом. Ни у них. Или мы пройдем через это, или нас всех раздавит кольцо проклятия.

Я с трудом подняла голову. Дышать было уже тяжело, каждое движение отдавалось болью.

— Что происходит?.. — выдавила я.

Он повернулся ко мне и в его голосе впервые прозвучала настоящая тревога:

— Давление проклятия. Кольцо сжимается. Если ритуал не начнется, оно просто задушит вас всех.

Словно в ответ на его слова, часть потолка над нами разлетелась на осколки. Не весь потолок, только одна трещина в стене, но этого хватило, чтобы пирамида содрогнулась от нового удара, а в следующую секунду внутрь ворвались они: Гор, Анубис, Саша и Дикаст.

Такими злыми я их не видела никогда.