Книга Проклятье жрецов Египта, страница 170 – Таруна Поддубная

— А знаешь, что хуже всего? — сказала я тихо, не поднимая головы. — Даже сейчас, когда я все это слышу, у меня внутри что-то все равно сопротивляется. Не логика. Не разум. Там уже все понятно. А вот чутье Врачевой все равно не хочет ставить на ней окончательную печать чудовища. И меня это бесит, потому что выглядит как слабость.

— Это не слабость, — сказал Сергей. — Это значит, что ты все еще умеешь чувствовать разницу между тем, кем существо было изначально, и тем, во что его превратили.

— Или это значит, — резко бросил Саша, — что Елена слишком долго находилась рядом, и теперь тебе трудно признать, насколько сильно тебя обманули.

Я подняла на него взгляд. Он не смягчился и не стал отводить глаза.

— Может быть, — сказала я. — И это тоже. Я не знаю…

Тишина после этих слов получилась тяжелой, но уже не такой безвыходной.

Я сделала глубокий вдох, медленно подняла глаза на мужчин и в этот момент вдруг с пугающей ясностью поняла, что внутри меня что-то окончательно встало на место. До этого я еще цеплялась за какие-то остатки старого отношения к Лене, за болезненную привычку видеть в ней не врага, а человека, который долго был рядом, помогал, знал слишком многое обо мне и моей жизни. Теперь же все это будто оборвалось. Не красиво, не драматично, а очень просто и страшно. Если Лена действительно выбрала ту сторону, если она хотела войны и в глубине души уже смирилась с мыслью, что в конце останется только одна из нас, то пусть этой одной буду я. Не она.

Я сама удивилась тому, насколько спокойно прозвучал мой голос, когда я заговорила:

— Хорошо. Допустим, теперь мы знаем достаточно, чтобы перестать обманывать себя насчет Лены. Что вы собираетесь делать со всей этой информацией? И где она сейчас?

Ингвар ответил первым, как будто ждал именно этого вопроса:

— Под стражей. Она — в магическом сне, так что пока не может ни сбежать, ни навредить кому-либо еще. С ней будут разбираться Старейшины, когда прибудут. Им уже отправили сообщение. Теперь ждем, когда придет ответ и когда они сами доберутся сюда.

Я кивнула. Внутри неприятно кольнуло, но уже без прежних дружеских эмоций. Странно, но, наверное, именно ясность решения делала боль тише. Не меньше. Просто тише.

— Значит, до их прибытия она будет спать?

— Да, — подтвердил Ингвар. — Так безопаснее для всех.

Анубис, разумеется, не дал мне спокойно посидеть и минуты. Он чуть повел плечом, лениво посмотрел на каждого из нас по очереди и проговорил с той своей едкой, раздражающе уместной язвительностью, которая всегда появлялась именно тогда, когда все остальные слишком долго ходили кругами вокруг самой неприятной правды:

— А долго ли мы еще собираемся топтаться вокруг да около, вместо того чтобы перейти к главному? Меня, конечно, безмерно трогает наш общий интерес к состоянию Елены, к морали, к травмам, к сложным внутренним конфликтам и всему прочему, но вопрос у нас сейчас все-таки совсем другой. Идём мы за древней Бастет или нет? Соглашаемся ли мы на предложение ее возлюбленного и призываем ли его к ней, чтобы он утащил свою любимую обратно в усыпальницу?

Я посмотрела на него почти с благодарностью, хотя, наверное, именно это чувство в адрес Анубиса и должно было бы считаться тревожным симптомом.

— Да, — сказала я сразу, не давая никому времени снова уйти в теоретические круги. — Да, мы соглашаемся. Потому что мы сами уже и так видим, насколько далеко все это зашло, а еще потому, что я устала. Не в смысле «ой, хочу поспать», а в смысле я больше не хочу раз за разом натыкаться на новый слой тайны, новый скрытый смысл, нового древнего монстра, новую фанатичную служительницу и очередной секрет, который кто-то не посчитал нужным раскрыть вовремя. Я хочу, чтобы это закончилось. Как можно быстрее. И если для этого нужно провести ритуал и дать несчастному влюбленному забрать ее обратно, значит, мы будем делать именно это.