Книга Проклятье жрецов Египта, страница 159 – Таруна Поддубная

— Не стоит тебе это видеть, — сказал Гор, и голос у него был спокойным, но именно это спокойствие мгновенно заставило меня насторожиться сильнее.

— Не стоит? — переспросила я, оборачиваясь к нему уже с тем холодком внутри, который всегда появлялся у меня перед серьезной ссорой. — Очень интересная формулировка. Особенно в исполнении мужчины, который уже однажды показал, насколько далеко может зайти, если решит, что цель оправдывает его методы.

Гор не отвел взгляд, однако именно в эту секунду я окончательно поняла, что дело не только в самой Лене и не только в ее памяти. Они действительно не хотели, чтобы я присутствовала при том, как из нее будут вытаскивать правду, и это меня разозлило сильнее, чем, возможно, следовало.

— Ты можешь переборщить, — сказала я уже жестче. — Для тебя Лена — никто. Просто фигура на пути, еще один источник информации, еще один удобный сосуд с ответами. А для меня, как бы мне ни хотелось сейчас это отрицать, все сложнее. Поэтому я имею право быть там и видеть, что именно вы с ней делаете.

— Никто не собирается делать с ней ничего лишнего, — резко вмешался Ингвар, прежде чем Гор успел ответить, и я сразу уловила в его голосе то напряжение, которое появлялось у нашего Главы только тогда, когда он сам заранее готовился спорить с тем, что ему не нравилось. — И именно поэтому ты туда не пойдешь.

— Ингвар…

— Нет, — перебил он уже мягче, но не менее твердо. — Послушай меня. Мы с Сергеем пойдем с Гором и за всем проследим. Так что ты можешь не волноваться: просто так никто Лену не обидит, никто не сорвется и не начнет вытаскивать из нее правду так, будто перед ним не живая ведьма, а сломанный ящик Пандоры.

Сергей кивнул почти сразу, будто давно уже принял это решение и просто ждал.

— Я буду там, — сказал он. — И не позволю перейти черту. Но тебе действительно не нужно видеть это своими глазами. Сейчас — точно не нужно. Она твоя подруга, кто бы что не говорил — внутри ты ее еще не отпустила. Это и говорит о том, что ты настоящий друг, который до последнего борется за её. Мы поможем тебе.

Я смотрела на каждого из братьев по очереди и понимала, что спорила уже не только из принципа. Меня тянуло в ту сторону не потому, что я хотела присутствовать при том, как Лена будет испытывать боль или страх, а потому что все происходящее слишком тесно касалось меня. И все же по лицам Сергея и Ингвара было видно: в этот раз они мне не собирались уступать. Не из желания командовать. Не из привычки решать за меня. А потому что и сами понимали, насколько мерзкой может оказаться правда, когда ее начнут вытаскивать наружу.

Я медленно выдохнула и, к собственному раздражению, поняла, что сил на новый спор с ними у меня уже не было.

— Хорошо, — сказала я наконец. — Но если я потом узнаю, что хоть кто-то там забыл, где проходит грань, я устрою вам такой разнос, после которого проклятая Бастет покажется образцом дипломатии.

— Справедливо, — сухо ответил Ингвар.

Они ушли почти сразу: Гор, Сергей, Ингвар. После их ухода настало несколько напряженных секунд тишины, в которых еще будто сохранялся их след, а потом дом снова стал слишком большим и непривычно пустым. Я опустилась в кресло, устало потерла виски и почувствовала, как вся эта гонка последних часов снова навалилась на меня сверху — не бурей, а медленным, нараставшим давлением, от которого хотелось хотя бы ненадолго перестать быть центром всех этих решений.