Книга Проклятье жрецов Египта, страница 157 – Таруна Поддубная

Анубис коротко хмыкнул:

— Ты так мило умеешь упрощать.

— Это не упрощение, — огрызнулась я. — Это я еще очень вежливо формулирую.

— Нет, ничего не упустила, — подтвердил Гор все с тем же невозможным спокойствием. — Разве что еще один нюанс. Она не просто хочет мести. Она уверена, что имеет на нее право. А значит, разговаривать с ней придется не как с чудовищем, которое знает, что оно чудовище, а как с той, кто считает себя единственной правой стороной в этой истории.

— Еще лучше, — пробормотала я. — Просто мечта, а не переговоры.

И именно в этот момент Ингвар, до того молчавший и явно прокручивавший что-то у себя в голове, поднял взгляд и проговорил вслух то, что, похоже, назревало в нем уже давно:

— А кто вообще ее оттуда выпустил?

Я повернулась к нему, и он продолжил уже жестче, без тени обычной иронии:

— Серьезно! Кто именно оказался настолько близко, настолько предан или настолько глуп, чтобы вытащить ее из саркофага? Кого она смогла призвать из служительниц? И главное — почему они вообще идут за ней? По факту, она ведь им не богиня. Она одна из проклятых. Очень давно. Кошка. Такая же, как и они. Так почему они ей поклоняются? Почему верят, что она именно воплощение Бастет, а не просто древняя, сильная и обезумевшая тварь, застрявшая в старой легенде?

Эти вопросы зависли в воздухе, любой ответ на них не был простым.

Потому что Ингвар попал в самое больное место всей этой истории.

Сергей первым нарушил тишину.

— Потому что большинству проще поклоняться символу, чем смотреть в лицо правде, — сказал он негромко. — Особенно, если этот символ обещает силу, защиту, смысл и месть тем, кого ты боишься или ненавидишь.

— Этого недостаточно, — холодно возразил Ингвар. — Символ сам по себе не удерживает такую сеть. Не заставляет жертвовать своими. Не собирает вокруг себя целую систему передачи приказов, служительниц, ведьм и тайных ходов.

— Значит, — вмешался Дикаст, — кто-то очень долго и очень умно работал на образ Проклятой. Не просто ждал ее пробуждения, а готовил для него почву. Легенды. Страх. Культ. Веру. Каналы связи. Лояльных посредников. Возможно, даже заранее объяснял, что явится не чудовище, а «истинная богиня», вернувшаяся за своим.

— И Елена была частью этой подготовки, — тихо добавила я.

Никто не ответил сразу, но молчание и было ответом.

Я почувствовала, как внутри снова неприятно дернулось то упрямое, почти слепое сопротивление, которое у меня вызывала мысль о Лене. Логика уже давно шла в одну сторону, факты тоже, и все же что-то во мне до сих пор не хотело складывать этот портрет предательницы окончательно. Может быть, потому что одно дело — увидеть след аконита и связь с кошками, а другое — признать, что кто-то столько времени стоял рядом, помогал, смотрел тебе в лицо и при этом работал на чужое пробуждение, желая тебе навредить.

— Если ее пробуждение действительно готовили заранее, — сказала я медленно, стараясь удержаться в ровном тоне, — значит, нам нужно понять, не только кто выпустил ее физически, но и кто готовил ей возвращение идейно. Потому что мумия сама себе из песка культ не построит. Значит, были те, кто очень хотел ее возвращения. И появились они не вчера.

— Да, — ответил Гор. — И это — куда опаснее одного саркофага.

— Потому что саркофаг можно вернуть в землю, — добавил Анубис. — А вот веру, однажды посеянную среди существ, закопать сложнее.