Книга Проклятье жрецов Египта, страница 144 – Таруна Поддубная

Святилище оставалось справа, то исчезая за остатками старых домов, то снова открываясь между рухнувшими стенами, и чем ближе мы подходили, тем явственнее я ощущала, что это место живое — не в буквальном смысле, а в том древнем, неприятном, почти органическом, каким бывает только пространство, слишком долго кормившееся тайной, кровью и ритуалами. Здесь даже воздух был другим. Более тяжелым. Более сухим. В нем не просто висел тяжелый запах, а чувствовалось что-то еще, уже знакомое мне по некрополю: слабый след масел, старой магии и могильного холода, которому не должно было быть места под таким жарким солнцем.

Саша шел первым, временами едва заметно поднимая руку, чтобы остановить нас на пару секунд и самому оценить, что впереди. Дикаст держался немного левее, будто не только смотрел, но и прислушивался к самому песку под ногами. Сергей не отставал от меня ни на шаг, не касаясь, не нависая, но так точно выдерживая расстояние, что я ясно понимала: если что-то сорвется, он окажется рядом раньше, чем я сама успею подумать. Ингвар двигался с другой стороны чуть сзади, и от этого мне невольно пришла в голову очень простая мысль: меня, оказывается, уже давно окружили так плотно, что даже опасность сначала должна будет пройти через них, и только потом сможет добраться до меня.

Анубис и Гор держались чуть впереди и выше — по линии старых плит, используя те остатки архитектуры, которые сохранились лучше всего. В какой-то момент я поймала себя на том, что снова смотрела именно на Гора. Не потому, что хотела, а потому, что в нем сейчас особенно ясно проступало что-то древнее, темное и по-своему правильное для этого места. Он двигался так, будто святилище узнавало его шаги, а он в ответ помнил, как именно строились подобные убежища, где обычно оставляли обходные ходы и какие ошибки чаще всего совершали те, кто прятал внутри слишком многое.

Через несколько минут Саша резко остановился и присел за остатками полуобвалившейся стены. Мы последовали за ним почти одновременно, без лишней суеты, и тогда я увидела, что именно заставило его замереть.

С этой стороны святилище открывалось лучше. Главный вход был виден уже не фронтально, а под углом, и теперь становилось ясно, что разрушения там не были равномерными. Частично это действительно выглядело, как работа времени и ветра, но кое-где повреждения казались слишком свежими, слишком направленными. Будто кто-то не просто позволил месту стареть, а сознательно вскрывал одни проходы и заваливал другие. Особенно выделялась левая часть основания, где за грудой рухнувших плит чернел узкий провал. Не вход в обычном смысле, а скорее трещина, расширенная намеренно настолько, чтобы через нее мог пройти кто-то знающий путь.

— Видите? — едва слышно сказал Гор, не оборачиваясь. — Не главный путь. Их тайный ход там.

Я прищурилась. Сначала мне показалось, что я ничего особенного не различаю, кроме тени и нагромождения камня, но потом — заметила на песке у провала следы. Не четкие отпечатки, а саму схему движения: песок там ложился иначе, был продавлен, и по этой истоптанной поверхности было видно, что через проход недавно не раз ходили.

— Там спуск вниз, — тихо проговорил Дикаст. — И не на один уровень.

— Насколько глубоко? — уточнил Сергей.