Книга Проклятье жрецов Египта, страница 140 – Таруна Поддубная

— Я же говорил, что был очарователен, — невозмутимо ответил Анубис.

Пока мы шли дальше, он все-таки объяснил, почему город погиб. Не из-за одной катастрофы и не за один день. Сначала здесь был один из старых центров, связанных с нижними культами и жреческими домами, потом начались внутренние распри, слишком тесно переплетенные с тем, что происходило вокруг Бастет, Горов и Анубисов. Часть жителей ушла, часть была вырезана, часть сама подняла руку на соседей, когда старые союзы начали трещать по швам. После этого город еще какое-то время держался, но вода ушла, торговые пути сместились, а песок доделал все остальное. Пустыня умеет добивать без злости, просто — терпеливо.

Мы шли осторожно, почти без слов, стараясь не выдать себя лишним движением. Мужчины сразу стали другими: собранными, тихими, очень внимательными. Даже Анубис перестал болтать. Я тоже невольно подстраивалась под общий ритм, вслушивалась в шорох песка под ногами, в редкие звуки ветра, оглядывала полуразрушенные проходы и темные провалы там, где раньше были двери или окна. В какой-то момент мне стало казаться, что сам город смотрел на нас всеми этими пустыми проемами, оценивал, пускать ли дальше.

Вскоре впереди показалось святилище.

Оно было полуразрушенным, но даже теперь сохраняло в себе ту тяжелую древнюю значительность, которая заставляла выпрямиться и замолчать. Широкая лестница, местами провалившаяся и занесенная песком, вела к высокому входу, от которого осталось меньше половины прежнего величия. Колонны были разбиты, верхние балки обвалились, часть стены ушла вниз, открывая внутреннюю черноту, а по оставшемуся камню тянулись стертые временем барельефы. На некоторых еще угадывались кошачьи фигуры, женские руки с сосудами, символы луны и что-то похожее на когти, вытянутые в благословении или угрозе — теперь уже трудно было понять.

Мы остановились в укрытии между полуобвалившейся стеной и остатками старой ограды, разглядывая святилище и пытаясь понять, было ли там движение, охрана, хотя бы намек на чужое присутствие. Сердце у меня стучало уже не от азарта дороги, а от того тяжелого ожидания, которое всегда приходит перед точкой невозврата.

И именно в этот момент Сергей, стоявший чуть левее, едва заметно напрягся.

— Не двигайтесь! — произнес он почти беззвучно.

Я проследила за его взглядом.

С противоположной стороны, над полуразрушенными крышами и верхушками занесенных песком стен, в небе двигалось что-то темное. Сначала я не поняла, что именно видела. То ли тень, то ли крупную птицу, то ли кусок ткани, подхваченный ветром. Но уже через секунду стало ясно: это было не просто что-то. Это был кто-то.

Кто-то летел.

И судя по тому, как одновременно подобрались все мужчины вокруг меня, увидела это не я одна.

С противоположной стороны, над полуразрушенными крышами и занесенными песком стенами, в небе двигалось что-то темное. Сначала это была просто тень — странное пятно, слишком большое для птицы и слишком живое для обрывка ткани, который мог подхватить ветер, но уже в следующую секунду я увидела, как оно изменило траекторию, плавно, осознанно, с тем опасным изяществом, которое бывает только у существа, прекрасно понимающего, куда и зачем летит.

Мы замерли все сразу.

Никто не дернулся. Никто не заговорил в полный голос. Даже песок под ногами, казалось, перестал шуршать, а воздух стал тяжелее, как это всегда бывает в тот миг, когда опасность еще не обрушилась на тебя прямо, но уже вошла в поле зрения и теперь медленно, с хищной уверенностью, выбирает, насколько близко подойти.