Книга Правда без лицензии, страница 226 – Ксения Кирина

— Никогда не думала, что у меня будет настоящая свадьба. Ты приглашена! — Медея указала на Бьен пальцем. — И я очень рассчитываю на то, что именно ты поймаешь букет невесты.

— И когда же состоится торжество?

— Пока ещё не знаю, но точно в ближайшие недели, — выражение лица Медеи сменилось с задумчивого на мечтательное. — А документы скрепим Печатью уже на будущей неделе. Кое-чему мой муженёк научился.

Бьен боролась с Остудой и оттого спала плохо, но как-то ухитрилась выспаться. Медея же (которая, как выяснилось, Вправду бодрствовала всю ночь) решила немного поваляться и, если получится, вздремнуть.

— Я начинаю чувствовать себя неловко из-за того, что заняла твою постель, а ты ютишься на этом диванчике… — виновато начала она, глядя на Бьен; веритарчесса расположилась на диване с вышиванием.

— В отличие от тебя, я сегодня спала. И в постели. Не в своей, но в постели, — сказала Бьен и ойкнула, осознав, что именно сказала.

Трактовать эти слова можно было двояко. Услышь их кто-нибудь вроде мадам Салвин, и даже самые Правдивые оправдания не уберегли бы от пересудов. Существуют люди, от чьей Правдивости не отмыться.

Медея поняла реакцию Бьен и заговорщицки прошептала:

— Я никому ничего не скажу.

Её обещание было Правдивым.

Как она поведала, бал закончился через полчаса после ухода Бьен и сопровождающей её компании. Атриче и Мелиссу после их побега никто не видел. Силуэты тоже исчезли, но Конраду пришлось в спешке вызывать какого-то прикормленного аксиоманта, умеющего создавать Печати, потому что с Печатями во всём «Авинэ Гриот» (следовательно, и с различными приспособлениями) возникли проблемы. Что-то удалось решить, что-то замять; когда Бьен осторожно заметила, что ситуайену Альфиру, должно быть, пришлось изрядно потратиться, Медея легкомысленно отмахнулась и добавила: «Главное, разберитесь с Дессином». Некоторые гости всё-таки смогли заключить договорённости, ради которых, собственно, и посетили бал, остальные радовались, что смогли избежать дел с «сумасшедшим колдуном» или вполголоса ворчали на испорченный вечер. Конрад рассчитывал на то, что чертёжник будет обезврежен насмерть, но до поры удовлетворился уничтожением чертей и объявил Дессина в розыск, посулив щедрую награду.

К сожалению, о мадам Фрайду так ничего и не было узнано. Как и об испарившемся Труфе Леларроне…

Рассказывая, хлосса то и дело зевала. Договорив, почти сразу задремала.

Вскоре Бьен захотелось есть, но идти на кухню она не решилась — её удерживал ранний воскресный час: все в квартире ещё (в случае Медеи — уже) спали. И время, как нарочно, ползло еле-еле… но до общего завтрака осталось не так уж и много, можно было потерпеть. Мадам Катрина вставала рано, и Бьен присоединялась к ней.

Интересно, Густав уже обновил Печати?

Бьен поймала себя на том, что бесцельно крутит вышивание в руках, за несколько минут не сделав ни одного стежка.

Это и есть влюблённость — когда каждая мысль оборачивается и возвращается к одному-единственному человеку? Больше похоже на рассеянность…

Самое забавное, что Бьен не знала, что и думать. Она читала любовные романы, но описываемые в них чувства было сложно применить к себе. Что там говорилось? Бабочки в животе, дрожь в коленях, потоотделение, желание смотреть на губы и другие… желания. Ничего такого Бьен за собой не замечала, — разве только попеременные приступы стеснительности и всплески раздражения по отношению к Густаву (сам виноват!). А то, что в красках воображают себе млеющие девицы — свадьба и… то, что после неё… Впрочем, о свадьбе и после Бьен задумывалась. То, что Круадевер вгонял её в жаркую краску, было вполне объяснимо, — как минимум, тем, что она спала в его постели. И вообще, на настоящий момент он был единственным мужчиной, который подобрался к Бьен настолько близко!