Книга Правда без лицензии, страница 191 – Ксения Кирина

И это совершенно точно был франт Листис До Ленца!

— Что, простите?

— Ваше лицо. Я прошу вас одолжить мне ваше лицо на время бала, чтобы сбить с толку возможных преследователей.

— Ладно, хорошо, — с заминкой отозвалась веритарчесса.

Густав коснулся самыми кончиками пальцев скул Бьен. Затем, сохраняя руки в этом же положении (словно держа хрупкую маску), поднёс ладони к голове Лиса, выдохнул, уронил руки и откинулся на спинку сиденья.

Превращение произошло плавно и почти незаметно. Лицо Листиса будто подёрнулось призрачной дымкой, а через несколько мгновений в обрамлении фиолетовой ткани проявилось лицо Бьенэмы Грандин.

Бьен поёжилась — видеть саму себя как в зеркале, но с совершенно чужим (даже можно сказать, чуждым) выражением, было неприятно и жутко до оторопи.

— Прошу прощения, настоящие дамы, но представить вас друг другу я не могу, потому что вам лучше оставаться не знакомыми, — сказал Густав.

— Однако нетрудно догадаться, кто я, — весело сказала мадам Круадевер, открыла футляр и взяла с бархата ожерелье-чокер.

Широкая лента из плотного чёрного атласа и крупный камень, точно такого же оттенка, что и блестящие нити на платье Бьен. Наверное, янтарь.

— Ты был прав. Всё великолепно сочетается. Наклонись, пожалуйста, дорогая.

Бьен послушалась, и дама застегнула ожерелье на её шее. Камень тяжестью лёг на горло.

— Сколько же завтра в Обществе будет сплетен, — проворковала мадам Круадевер. Этот факт явно доставлял ей удовольствие.

— Не больше, чем обычно, — отозвался Густав.

Весь путь до отеля никто больше ни о чём не заговаривал. Густав несколько минут сидел с закрытыми глазами, словно в забытьи, потом уставился в окно, хотя в пелене дождя (и в движении) мало что можно было рассмотреть. Листис сложил руки на груди и, похоже, Вправду задремал. Мадам Круадевер достала из сумочки клубок белых ниток и пару спиц с заготовкой и продолжила вязать что-то маленькое и пушистое.

А Бьен думала о том, как же стремительно промчались эти дни и часы до бала — и вот он, не-Правдивый маскарад, повис так же близко, как туча над Иннакартом. Но что их ждёт в этой туче — ненастье или наконец-то ясность?..

Мёд. Противный, липкий, как сплетни. И противные пачкающие чернила. Что одно вещество, что другое, — одинаково отвратительно в качестве осадков.

А вдруг окажется, что Липко Мёд и Дессин Атриче — один и тот же человек? Эх, досадно, не догадалась сразу спросить!

Бьен поймала себя на том, что, пока всё обдумывала-передумывала, безотчётно крутила на пальце печатку-фиалку. До чего удобная, оказывается, вещица при размышлениях — не позволяет запутаться в дебрях собственных догадок; интересно, благодаря ли изображению фиалки или серебру, из которого сделана?

Шарэтт замедлился, свернул на площадку вдоль отеля и остановился. Лис встрепенулся, потянулся и широко улыбнулся Бьен. Она постаралась не вздрогнуть.

— Пора, — тихо сказал Густав, надевая маску.

Все последовали его примеру — кроме Лиса, который опустил вуаль, ниспадающую в таком положении почти до самой талии.

Леброн с зонтом наперевес первым выскочил наружу и открыл дверцу. Круадевер вышел, держа ещё один зонт, затем мужчины помогли выбраться дамам… двум дамам и одному притворщику под личиной, поправила Бьен про себя.