Книга Правда без лицензии, страница 189 – Ксения Кирина

Вот так — в чтении, репетициях, уроках и хозяйственных хлопотах — время летело незаметно. Вспоминая минувшую неделю, заполненную расследованиями и происшествиями, Бьен только диву давалась, что гораздо более спокойные занятия заставляют часы утекать сквозь пальцы со стремительностью потока воды.

Настал четверг, и вместе с ним — примерка платья. Село оно безупречно, точно по фигуре — ни морщинки, ни складочки; даже глубокое декольте ощущалось вполне удобно, хотя и непривычно.

Круадевер был прав — из л’утэ получились замечательные портные.

Медея тоже про него вспомнила:

— Если ситуайен Правдотворец до конца бала не рухнет к твоим ногам, клянусь, я самолично отправлю его к лекарю, лечить глаза и мозги! — объявила она, заставив Бьен покраснеть до ушей.

— Зачем он мне у моих ног? Спотыкаться об него?

— Какая прелесть! — восхитилась мадам Альфир. — До чего наивный вопрос! Нет, простушечка моя кудрявая, ты меня после той зачитанной книжки уже не проведёшь! Ты знаешь, для чего мужчина падает к ногам женщины. Рекомендую проверить на собственном практическом опыте.

В субботу погода испортилась: за ночь налетели тяжёлые тучи, резко похолодало, и стеной хлынул проливной дождь. Иннакарт погрузился в серую мглу.

Мадам Катрина огорчилась, опасаясь, что влага подпортит причёски Бьен и Медее. Густав тоже помрачнел, но по несколько иной причине.

— Дождь и холод. Высок риск невзначай остудиться, — пояснил он, посетив Грандинов незадолго до обеда (от приглашения мадам Катрины отобедать, тем не менее, отказался). — Впрочем, есть и положительная сторона: чертёжник не сможет украсть тени.

— Чертей он уже разнёс по городу.

— Не больше, чем обычно. Но я пришёл не обсуждать погоду или чертей, ситуайена Грандин. Во-первых, я за Понтиком. А во-вторых, прошу вас взять вот это и надеть на бал, — просветитель снял с пальца печатку-фиалку и протянул Бьен.

— Я и так собиралась надеть талисман, — сказала она, не спеша принимать украшение.

— Лучше не надо. О том, что он у вас есть, знает Атриче. Оставим его в неведении, — Густав взял Бьен за правую руку и аккуратно надел печатку на указательный палец. Кольцо само собой сжалось и село как влитое. — У меня есть оружие, которое я могу пронести на бал, а у вас нет никакого. Только прошу вас, ради Правды, — просветитель понизил голос, — если почувствуете опасность, не бейте никого по лицу.

— Если никто не станет валить меня на стол, не буду, — тоже тихо, так, чтобы услышал только он, отозвалась Бьен.

Ему хватило совести выглядеть смущённым.

— Будьте готовы к семи часам, — на прощание сказал Густав, забрал Понтика и ушёл к себе.

Оделась Бьен достаточно быстро, несмотря на то, что наряд был бальный. Больше всего времени отняла причёска — у всех детей Матиаса Грандина волосы кудрявились от природы, но для бала из кудрей Бьен было решено сделать самый гладкий узел, какой только возможно. Для этого, соответственно, потребовалось отутюжить каждую прядь, а потом всё это чудо покрыть лаком. По совету Озорницы Мэдди, макияж сделали лёгкий, с единственным акцентом на губах, — положив на них тёмную, почти чёрную помаду (Медея, к слову, её и одолжила).

Сама мадам Альфир особо не трудилась над своей внешностью, нацепив всё тот же блондинистый парик и, по обыкновению, накрасившись на грани вульгарности, особо расщедрившись на румяна.