Книга Правда без лицензии, страница 180 – Ксения Кирина

— Ну, добрый день, если не шутите, — согласился человек, с любопытством разглядывая аксиоманта и веритарчеров. Руки из карманов он вынимать не спешил. — А вам что за дело до Леларрона?

— У нас для него сообщение, — сказала Бьен.

— Ого. Ну, я Леларрон. Я слушаю вас.

Он сказал Правду, но его внешний вид совершенно не вязался со службой на аристократа и даже со службой на Тортуозов — пока что все из этого Круга, кого видела Бьен, следили за одеждой, причёсывались и пользовались одеколоном.

Наверное, его прозвище как-то связано именно с внешностью, подумала веритарчесса.

— Труф Леларрон? — уточнила она.

— Он самый. Это я, — Леларрон выпятил грудь. — Ну, барышня, не томите. Что там у вас для меня есть?

— Силуэт.

— Оу-у, — Леларрон смерил взглядом Густава и Рэма и поочерёдно ткнул в них пальцем. — Если так, что они тут забыли? Даже барышне хватит силёнок, чтобы доставить писульку. Ну, давайте, что вы там принесли, — он требовательно протянул ладонь.

Рэм дёрнулся, но сдержался.

— Никаких писулек, — строго сказала Бьен.

— А чего вам надо? — Леларрон нахмурился, опустил руку и сделал шаг назад.

— Поговорить с ситуайеном Труффари с глазу на глаз.

— Э-э… сегодня не получится.

— Дело не терпит отлагательств.

— Это до нужника не терпит, а разговоры разговаривать можно хоть когда. Приходите вечером, барышня.

— Ситуайен Леларрон, будьте вежливее с дамой, — сказал Густав.

— Ты-то кто такой будешь?

— Густав Круадевер, представитель Сантуара, — аксиомант показал удостоверение.

— Просвети-и-итель, — противно растягивая гласные, сказал Леларрон. — А они тоже, что ли, просветители?

— Веритарчеры, — Бьен показала своё удостоверение. Рэм тоже достал своё, еле сдерживаясь, чтобы не ткнуть Леларрона в него носом.

Но Леларрон и сам гораздо внимательнее изучил их документы и сменил тон.

— Ваша фамилия — Грандин?..

— Так и есть.

— Чёрт побери! Ух, простите, вырвалось. Вы же знаете, что мадам Грандин и ситуайен Труффари… Э-э-э…  Или вы с ней однофамильцы?

— Нет. Мы родственники, — Бьен умышленно опустила степень родства.

Леларрон окинул девушку оценивающим взглядом.

— А я и не знал, что у мадам родственники в веритарчерах.

Слово «родственники» он выделил интонацией так, что стало понятно, что оно (в его понимании) связано с эпитетом «бедные».

— Мы все чего-нибудь не знаем. Здесь будем говорить или всё-таки поднимемся к ситуайену Труффари?

— К нему нельзя, — быстро сказал Леларрон. — Он… Э-э-э… отдыхает.

Не-Правда.

И Бьен безжалостно объявила ему это в лицо.

— А к нему всё равно нельзя. Занят он. И я, кстати, тоже, — теперь Леларрон почти не обманывал… почти. — Так что, ситуайена, приходите вечерком. Одна, — добавил он с широкой масляной улыбкой.

И это Дессин показался развязным? Ничего подобного!

От одного присутствия Леларрона Без-Панталона хотелось помыться.

— Ситуайен Леларрон, вы нарушаете рамки приличий, — резко бросил Густав.

— Рамки? Кто их поставил? — решил изобразить дурачка тот.

— Вы как разговариваете, чёрт побери?! — начал заводиться Рэм. Бьен поспешила положить руку ему на плечо.

— Не дряннее вас, юноша. Ситуайена Грандин, как видите, в присутствии ваших спутников разговаривать невозможно. Отошлите их.

Круадевер потемнел лицом и полез за пистолем.

— Что, на языке ответить нечем? А ещё просветитель! Ну-ка, драться полезешь? — с ухмылкой спросил Леларрон. Он ничуть не боялся. — Правда накажет. Я же просто стою. Я ничего не сделал.