Книга Правда без лицензии, страница 153 – Ксения Кирина

Круадевер быстро отступил к двери, плотно закрыл её и положил у порога свой кинжал, что-то прошептав. Рэм напряжённо озирался. Лис с прищуром наблюдал за Бьен. Она лихорадочно соображала, что делать, поскольку честь справляться с чертями явно определили ей.

Как уничтожить такое количество чертей?.. Будь они на бумаге, её можно было бы сжечь. Но эти, как сказал Листис, уже набрались сил и покинули поверхность, на которой были созданы, ловить их на бумажку как мух не получится. Выжигать помещение невозможно по множеству причин, и главная из них — сравнение «то же самое, что лупить кувалдой по комарам». Ждать рассвета, чтобы вооружиться солнечным жаром, некогда. Ах, была бы сейчас линза или зеркальце… Но Бьен чувствовала, что сейчас уже не может покинуть эту комнату. Нужно обойтись тем, что есть при себе.

А при себе — колдовство. Фантазия. Воображение.

Некоторые предметы можно заставить исчезнуть на время. А некоторые предметы и явления — создать из ничего.

— Лис, она… — напряжённо заговорил Густав.

— Сам меня позвал, теперь не вмешивайся и не мешай, — отрезал тот. — Есть идеи, фрау?

— Есть.

Черти попрятались на полу и на стене за шкафом — там, куда не попадал свет. Слышно было, как они шуршат, будто насекомые.

Бьен присела на корточки.

Зачем вызывать настоящий огонь, если можно создать вездесущих солнечных зайчиков даже из искусственного света?.. Лампа сияет, нужно только зеркало — стекло, чёрное с одной стороны. Прозрачная, но зачернённая поверхность.

Как глаза Густава Круадевера.

Можно взять за образец…

Веритарчесса подняла голову, чтобы посмотреть на Густава, и обнаружила, что он тоже сидит и ловит каждое её движение. В зрачках аксиоманта, сливающихся с радужной оболочкой, отражалась крохотная Бьен.

Она закрыла глаза и сосредоточилась на увиденном образе — собственном лице с булавочную головку. Но скоро девушке пришлось поднять веки, чтобы смотреть и понимать, как продвигается искажение Правды.

Форма получилась не с первой попытки. Воздух рябил, вибрировал, уплотнялся; в какой-то момент вдоль пола поползла жиденькая мгла, повеяло Стужей, и Густав подобрался.

— Не мешай, — чуть слышно напомнил ему Лис.

Бьен не отрываясь смотрела в пол, чувствуя затылком жадный взгляд Прорицателя.

Она не знала, сколько прошло времени, — минута, две, полчаса или час, — но наконец её колдовство обрело чёткую форму: пол, стены, потолок, окно и дверь покрылись тончайшим отражающим слоем, и комната превратилась в зеркальный лабиринт. Перекрёстно и многократно  отражённый свет единственной лампы полыхнул так, что из глаз хлынули слёзы. Бьен зажмурилась; веки изнутри обожгло алым.

Рэм громко выругался.

— О столь масштабных задумках предупреждать надо, фрау, — довольным тоном произнёс Лис.

И стало темно.

Бьен, испугавшись, вмиг открыла глаза, однако это просто-напросто погасла лампа; по всей видимости, её Печать тоже окончательно иссякла. В тёмный офис продажниц теперь проникал только отблеск уличного фонаря, выхватывающий из мрака очертания предметов. На оконном стекле искрился налёт инея.

Звякнуло, щёлкнуло, и дверь распахнулась, впуская рыжеватый свет из проходной. Рэм первым выскочил из комнаты, за ним потянулись остальные.

— Как вы себя чувствуете? — Густав достал из кармана и протянул Бьен носовой платок, хотя сам часто моргал и щурился.