Книга Последний танец Снежинки, страница 83 – Тина Солнечная

Внезапно накатывает что-то глухое, тягучее, липкое. Страх? Омерзение? Вина? Я не могу разобрать.

Я провожу языком по губам, всё ещё ощущая вкус их обоих. В груди что-то сжимается. Боги… весь этот день… я провела весь день, позволяя им обоим брать меня снова и снова. Я не просто не сопротивлялась — я наслаждалась. Горячо, отчаянно, без остатка. А теперь… теперь меня выворачивает изнутри.

Я осторожно высвобождаюсь из их рук, стараясь не разбудить. Айзек что-то сонно бормочет, Калеб едва заметно сжимает мои пальцы, но я всё равно выбираюсь из кровати.

Душ. Мне нужно в душ.

Я хватаю халат и бесшумно выскальзываю в ванную, запирая за собой дверь. Сердце колотится где-то в горле. Я сдёргиваю с себя чулки, пояс, распускаю волосы, в панике завожу воду, но горячий пар не помогает. Не отмывает. Я встаю под поток воды и чувствую, как с губ срывается первый всхлип.

Дура. Дура, дура, дура!

Как можно было так вести себя? Как можно было довести всё до такого? Я обещала себе, что не запутаюсь, что не позволю себе снова увязнуть в Айзеке. И что в итоге? В итоге я отдалась им обоим без раздумий, без остатка.

Я зажимаю рот рукой, но слёзы уже льются по щекам. Рыдания выходят наружу, рвутся из груди, и я не могу их сдержать.

Как мне теперь смотреть в глаза Калебу?

Я ведь… я ведь выбрала его.

Но он не знает.

А если узнает, захочет ли после этого быть со мной?

Боги, я была так ужасна. Я вела себя как шлюха. Как грязная, распущенная, жадная до удовольствия женщина, которой было мало одного.

Мне становится плохо от самой себя.

Я не замечаю, как руки начинают дрожать. Как ноги подкашиваются. Я опускаюсь на пол прямо под горячую воду, прижимаюсь лбом к холодной плитке и плачу.

Рыдаю, потому что не знаю, что теперь делать.

Калеб заходит в ванную тихо, но даже сквозь шум воды я чувствую его присутствие. Чувствую, как воздух меняется, как он смотрит на меня, оценивая, в каком я состоянии. А потом подходит ближе и, не говоря ни слова, опускается рядом, крепко обнимая меня.

Я зарываюсь лицом в его грудь, вся дрожа, губы снова срываются в всхлип.

— Прости, прости, прости… Боги, я такая дура…

Он гладит мои мокрые волосы, пальцами осторожно проходит по спине.

— Тише, Эви. Что с тобой?

— Прости меня, пожалуйста… Я… что я натворила…

Я чувствую, как он напрягается, но не отстраняется.

— Я пойму, если ты не захочешь больше… если ты… если ты не любишь меня больше…

Калеб накрывает мою голову ладонью, поднимает моё лицо, заставляя посмотреть ему в глаза. Его тёмные, глубокие, изучающие, но тёплые.

— Ты выбрала меня, да?

Меня снова прорывает. Я всхлипываю, снова прячусь у него на груди, судорожно цепляясь за его руки.

— Я не знаю… Я не знаю, почему сделала всё это…

Я чувствую, как он крепче сжимает меня, ещё сильнее прижимая к себе, будто пытается заточить в этом моменте, защитить от самоуничтожения.

— Тише, милая, — его губы касаются моего виска. — Всё хорошо.

Но мне кажется, что ничего не хорошо. Что я всё разрушила. Что теперь всё не так.

Я продолжаю дрожать, а он просто держит меня, обнимает, пока по нам течёт тёплая вода, смывая все следы этой ночи.

Калеб держит меня крепко, так, словно боится, что я снова сломаюсь. Но я уже успокаиваюсь, растворяясь в его тепле, в этом ощущении защищённости. Его ладонь медленно скользит по моей спине, его дыхание горячим вихрем касается моей кожи, но поцелуй всё равно застигает меня врасплох.