Книга Последний танец Снежинки, страница 75 – Тина Солнечная

— Тебя что-то смущает, милая? — лениво спрашивает Айзек, наклоняясь вперёд, чтобы завести прядь волос за моё ухо.

— Думаешь, нет? — фыркаю, поднимаясь с кровати и опускаясь перед ними на колени.

Айзек усмехается, Калеб резко втягивает воздух.

Мои пальцы тянутся к их ремням, и напряжение в комнате становится почти невыносимым.

Я сглатываю, чувствуя, как пересыхает горло. Сердце стучит так громко, что, кажется, его слышно всем троим. Их взгляды пронзают меня, жаркие, нетерпеливые. Я глубоко вздыхаю, стараясь успокоить дрожь в пальцах, когда касаюсь ремня Айзека, расстёгивая его с чуть заметным колебанием. Он ухмыляется, не торопясь помогать, наблюдает, позволяя мне самой пройти этот путь.

Калеб, напротив, словно сдерживается из последних сил. Его руки сжаты, дыхание сбивчивое, он напряжён, как перед боем. Ему не нравится это — я чувствую это каждой клеткой своей кожи. Но в его глазах нет отторжения. Только борьба. Желание, перемешанное с упрямством.

Я не знаю, что сказать. Да и что здесь говорить?

Губы размыкаются, но вместо слов я лишь тяжело выдыхаю и наклоняюсь вперёд.

Айзек первый. Горячий, твёрдый в моей ладони. Он прикусывает губу, когда я медленно провожу языком по головке, изучая его вкус. Терпкий, немного солоноватый, с едва уловимой горчинкой. Моё тело откликается быстрее, чем разум. Стоит мне ощутить, как он пульсирует под моими губами, как внутри разливается жар.

Но мне нельзя теряться.

Я поворачиваю голову, встречаю взгляд Калеба, тёмный, завораживающий. Он уже выпустил воздух сквозь стиснутые зубы, когда мои пальцы дотрагиваются до него. Калеб другой. Его вкус мягче, слаще, и на миг мне кажется, что я сходила с ума, пытаясь выбрать между ними.

Я не выбираю.

Я просто отдаю себя им обоим.

Я чередую их, играясь с ощущениями, принимая в глубину рта, обвивая пальцами основание. Я чувствую их реакцию: напряжённые мышцы, прерывистое дыхание, едва слышные проклятья, срывающиеся с губ. Калеб касается моих волос, его пальцы зарываются в пряди, но он не заставляет, не направляет, просто чувствует вместе со мной.

Айзек стонет громче, пальцы впиваются в простыни.

Я смакуя, меняюсь снова. То один, то другой.

Это безумие.

Это опьяняющее, порочное наслаждение.

И когда их тела начинают дрожать, когда движения становятся чуть резче, дыхание срывается на низкие, тяжёлые выдохи, я понимаю — я довела их обоих до края.

Айзек первым сжимает пальцы в кулаки, приглушённо ругается сквозь зубы, замирая, а следом за ним срывается Калеб, его грудь вздымается, взгляд затуманен.

И в тот момент, когда они кончают, я чувствую невероятно. Эта дурацкая игра, безумное желание артефактора мне нравится. Чертовски нравится. Но ни один из них этого не узнает.

Слуга появляется ровно через десять минут после того, как новая карточка с заданием материализуется на столе. На этот раз в ней предложение отдохнуть и поужинать. Я кутаюсь в покрывало, стараясь прикрыть себя, хотя и понимаю, что после всего, что произошло, это больше напоминает жалкие попытки сохранить иллюзию приличия. Но мне нужно хоть что-то, что позволит собраться с мыслями.

Поднос с ужином выглядит изысканно: запечённое мясо с тонким ароматом пряных трав, свежие овощи, сырная тарелка и два вида вина — лёгкое белое и терпкое красное. Мастер явно позаботился о том, чтобы наш вечер был не только жарким, но и вкусным.