Книга Последний танец Снежинки, страница 73 – Тина Солнечная

Я осторожно подхожу, беру карточку. Кончики пальцев слегка дрожат, но не от страха — скорее от предвкушения.

Они ведь не остановятся, верно?

Я разрываю печать, пробегаюсь взглядом по ровным строчкам.

Моё дыхание на миг замирает.

Задание звучит просто. И в то же время…

Я чувствую, как к горлу подступает жар.

— Ну? — лениво интересуется Айзек, качаясь на стуле и скрестив руки на груди.

Я облизываю пересохшие губы.

— Каждый из вас… должен довести меня до оргазма.

В комнате на мгновение воцаряется тишина.

Я слышу, как Калеб шумно втягивает воздух, а Айзек медленно усмехается.

— Только пальцы, — уточняю я, стараясь говорить ровно, но ощущаю, как предательский жар медленно поднимается по шее к щекам. — И… целовать можно только выше пупка.

Айзек бросает на меня пронзительный взгляд, в котором скользит нескрываемый азарт.

— Кто первый? — его голос звучит хрипло.

Я перечитываю последние строки.

— Начинает тот, кто последний касался моих губ своими.

Тишина.

Пауза.

Я вспоминаю.

Вспышка — последнее прикосновение, тёплые губы, короткий, но полный обещания поцелуй.

Я поднимаю взгляд и встречаюсь с лукаво прищуренными глазами Айзека.

— Ну что ж, — тянет он, поднимаясь с места и с ленивой грацией приближаясь ко мне. — Тогда начнём.

Айзек приближается ко мне сзади, его движения ленивые, расслабленные, но я чувствую напряжение, притаившееся в его теле. Он наклоняется, горячее дыхание касается моей шеи, обжигая кожу. Его руки уверенно обхватывают мою талию, пальцы чуть сильнее впиваются в бёдра, и я чувствую, как внутри разгорается предвкушение.

— Мастер любит доставлять девушкам удовольствие, — тягуче произносит Айзек, улыбаясь уголками губ, прежде чем потянуть меня за собой на кровать.

Я не сопротивляюсь. Даже наоборот. Внутри всё сжимается в ожидании, и я чувствую, как моё тело уже знает, что будет дальше.

Айзек садится за моей спиной, усаживая меня между своих ног, так, что мои лопатки прижимаются к его груди.

— Ты такая теплая, милая, — шепчет он, медленно скользя ладонями вверх по моему животу.

Калеб стоит в стороне, наблюдая. Его челюсть напряжена, но он не вмешивается.

Я затаиваю дыхание, когда пальцы Айзека скользят по моему телу — легко, дразняще, но с каждым разом глубже, горячее. Он касается внутренней стороны бедра, двигаясь всё выше, и его ладонь задерживается у самой границы дозволенного.

— Ты уже хочешь меня, — произносит он с чувством.

Я зажмуриваюсь, не отвечая.

Он играет. Наслаждается процессом, изучая каждую мою реакцию.

Айзек наклоняется ближе, его губы задевают кожу под ухом. Он не целует — просто дразнит, пока его пальцы, наконец, находят свою цель.

Прикосновение — уверенное, знающее. Я вскидываю голову ему на плечо, не сдерживая короткий вдох.

Айзек усмехается, чувствуя, как я моментально отвечаю на его ласки.

— Какая же ты чувствительная, — тянет он, двигая пальцами в медленном, мучительно-сладком ритме.

Всё моё тело пылает. Я не могу сосредоточиться ни на чём, кроме его рук.

Калеб подходит ближе.

Я чувствую, как его взгляд обжигает меня так же сильно, как и прикосновения Айзека.

Я знаю, что он ждёт своей очереди.

Но прямо сейчас у меня нет сил думать ни о чём другом, кроме нарастающего жара, который накрывает меня волной.

Айзек ускоряет темп, его пальцы настойчивые, жадные, искусные.